# Дантес

Александр Георгиевич Асмолов

Дантес @ Александр Асмолов

#Асмолов #рассказ #Дантес #малая_проза #АлександрГеоргиевичАсмолов


Воскресное интервью для ожидаемой публикации в нашем журнале шеф всегда оставлял для меня, мотивируя свободой одинокой женщины в семейные дни. Он не уставал намекать на то, что все могло бы измениться, пересмотри я свои взгляды, однако наш молчаливый разговор на эту тему всегда оканчивался моей язвительной улыбкой, обозначающей любимую фразу. Не дождетесь.

Охотный ряд, где жила Александра Сергеевна, о стихах которой и должна была состояться моя статья, сегодня более всего походил на массовку какого-то исторического фильма о революционном прошлом столицы, а не на чистенькую улочку сонным воскресным утром. Крепкие молодые мужчины в темном камуфляже и поблескивающих на солнце касках теснили толпу подростков, иногда вырывая из нее какого-нибудь наглеца. Пятнадцатилетний юнец что-то выкрикивал о своей пенсии, а стайка фотографов, выглядывая из-за широких плеч в униформе с грозными надписями, стрекотала дорогими камерами, ловя душещипательные кадры.

Мне подумалось, что место выбрано не случайно. Нынешнее девятое сентября и девятое января 1905 года чем-то перекликаются. Несмотря на все революционные и социальные вихри, проносившиеся целый век над Охотным рядом, улица не изменила своего названия. Угадывалась чья-то сильная воля, отстаивавшая ее предназначение. Когда-то охотники несли сюда на продажу тушки мелкой дичи из Подмосковных лесов, а нынче очередной "поп Гапон" гонит под резиновые дубинки ОМОНа подмосковных малолеток, мечтающих "заработать" на новый гаджет. Они не учили историю в школе, а история ничему не научила взрослых...


Александра Сергеевна приветливо встретила меня в прихожей квартиры на втором этаже красивого дома, немало повидавшего на своем веку. Она явно готовилась к нашей встрече, но ожидаемой брошки на тщательно отутюженном платье я не заметила. Зато появившийся вальяжный кот тут же привлек внимание. Ухоженный, упитанный, пушистый - он всем своим видом призывал восхищаться и произносить комплементы.

- Дантес, - ласково и без особой надежды на исполнение произнесла хозяйка, - не приставай к даме.

Сделав круг почета и обнюхав меня, кот гордо удалился, задрав хвост трубой и не оглядываясь.

- Что там на улице твориться? - скользнул по мне встревоженный взгляд.

- За неимением пролетариата, выгнали на улицу молодняк, - попыталась отшутиться я.

- Они что, революцию затевают?

- Не думаю. Побузят и разойдутся.

- Вы уверены?

- Для подростков это компьютерная игра с бонусом, а "поп Гапон" впереди с хоругвями не шел. Где-то прятался. Очевидно, прочитал, что убийство Георгия Аполлоновича Гапона в марте 1906 года так и не было раскрыто. А вот репортажи с места событий разлетятся по сети, как горячие пирожки.

Хозяйка деликатно промолчала и пригласила в комнату. Окна с пластиковыми стеклопакетами пока защищали уют квартиры на втором этаже, где время замерло много лет назад, и никто не решается его потревожить. Разве, что настольная лампа с зеленым абажуром у клавиатуры перед монитором походила на часового подле чужака, вторгшегося из другого мира. Я невольно улыбнулась, словно встретила старого знакомого.

- Компьютер, - пояснила хозяйка, - единственное, что я позволила себе в доме бабушки.

- Нет... - растерялась я. - Просто такие настольные лампы были у нас в библиотеке, когда я училась на Журфаке МГУ... Очень приятные и неожиданные воспоминания... Теперь таких не встретить. Ваше рабочее место?

- Да. Окно в мир.

Я невольно перевела взгляд на одиноко стоящий в углу телевизор "Панасоник" с огромным кинескопом, которому было десятка три лет.

- Мой Дантес не любит шумный политес, - неожиданно прокомментировала Александра Сергеевна. - Мы его давно не включаем. Только книги...

Их было много. Шкафы, полки и стеллажи тускло отсвечивали одинаковыми корешками подписных изданий с золотым тиснением. Захотелось прикоснуться к ним и вдохнуть едва уловимый запах далекого прошлого. Хозяйка заметила это.

- Я вышла за Колю в пятьдесят седьмом. Тридцать лет по гарнизонам. Он пограничник, а я учитель русского языка и литературы в школе. К библиотеке бабушки прибавили кое-что своё. Мы с мужем больше ничего не нажили.

Она печально вздохнула, погрузившись в воспоминания.

- Мама была против моего выбора, а бабушка поддержала. В нашем роду почти все мужчины были военными, а женщины - боевыми подругами. Зато читали все.

Она неожиданно озорно улыбнулась, сверкнув глазами.

- Правда, теперь я в роли бойца невидимого фронта, а Даник - адъютантом.

Она кивнула на расшитую подушечку подле монитора, которая, очевидно, была рабочим местом соратника хозяйки.

- Пойдемте пить чай, и я отвечу на ваши вопросы.

Кухня была просторной, с добротной мебелью под стать резным комодам и шкафам в комнате. Из бытовой техники только старенькая микроволновка сиротливо стояла в уголке у окна. Похоже, не прижилась. Зато роскошные чашки из тонкого, просвечивающего на свет фарфора и расписная сахарница были из этого мира.

У меня мелькнула мысль, что негоже было приходить в гости с пустыми руками, но хозяйка выручила меня:

- У меня чай на травах, рекомендую без сахара. Мы с Коленькой привыкли на Дальнем Востоке к такому чаю, я с тех пор другой и не пью. Попробуйте.

- Да... Знатный чай, и ароматный какой...

- Друзья остались на Сахалине. Коли уж семь лет нет, а все присылают, а я им только книжки свои...

Она молча посмотрела в окно.

- Я небогатый человек. Квартира эта мне от бабушки досталась. У нас в семье принято ее внукам передавать... Когда Коленька в отставку подал... В девяностые. Мама попросила вернуться. Плоха совсем была... Вот с тех пор я, как королева тут, а то все по гарнизонам...

- Простите, Александра Сергеевна, а детки ваши как же?

- Дочь с мужем и дочкой во Владивостоке. У них там какой-то бизнес с китайцами. Ну, а я тут за управдома. Вернее, стрелок-радист.

Хозяйка грустно улыбнулась.

- Как-то у нас семейный совет состоялся по поводу этой квартиры... Неймется некоторым ее продать. Ко мне раз в неделю "благодетель" какой-нибудь звонит, а то и наведывается, чтобы помочь обменять ее "на выходных условиях".

Она положила свою сухонькую ладошку на другую ладонь, остановив взгляд на тонком обручальном кольце.

- Уж не помню, когда последнюю цепочку в ломбард отнесла, вот только колечко, что с Коленькой на свадьбе обменялись, и осталось...

Ее взгляд остановился где-то далеко в прошлом, и она тихо проговорила.

- Заключили договор с дочерью. Я внучке отписала эту квартиру, а дочь оплачивает ее. Моей пенсии не хватило бы и на кухню.

Морщинки тоскливо пробежали от уголков глаз и пропали.

- Ну, ничего. По крайней мере умру тут спокойно... Простите, я о своем... Болит душа. Вот потому и пишу. Поговорить-то не с кем.

- Я читала ваши стихи, Александра Сергеевна. Они замечательные. Хочу написать о вас. Теперь такие все реже встречаются.

- И Дантес меня тоже хвалит, - рассмеялась она, всплеснув руками. - Не всегда... Он мой первый слушатель. Если заурчит, когда я читаю что-нибудь новенькое, то оставляю. Если ухом не поведет, в топку.

Мне подумалось, как этой женщине удается сохранять такую самоиронию. Светлая душа у нее. Все пересилит, перетерпит и себя в строгости держит. До сих пор стихи добра полны, хотя живет не сладко.

- Давно пишете? - попыталась я изменить тональность разговора.

- С детства... - прыснула она, сдерживая смех и прикрыв ладонью рот. - Извините...

- Потому и такое имя дали?

- Это моя бабушка, Елизавета Алексеевна.

- Как бабушка Лермонтова?

- Она самая... - улыбнулась хозяйка. - Всем рассказывала, что специально за Сергея вышла замуж. Мальчика хотела, да тут я подвернулась. Так и окрестили.

Она искренне улыбалась, и подслеповатые глаза ее светились радостью. Я невольно рассмеялась в ответ. Чувствовалось, что в этом доме всегда обитало добро. Даже сейчас, несмотря ни на что.

- А ваши девочки тоже пишут? - поинтересовалась я, надеясь услышать какое-нибудь интересное продолжение.

- Нет, - ее взгляд потух. - Не сложилось как-то... Они больше по торговой части.

Мы помолчали.

Почувствовав настроение хозяйки, к ней на колени запрыгнул кот и заурчал, стал тереться головой о ее безвольно лежащие руки.

- И ты, кошачий друг "сердешный" за "Вискас" все готов простить... - с грустью произнесла хозяйка, почесывая своего любимчика на ушком.

- Александра Сергеевна, - я опять решилась "перевести стрелки" разговора, - это верно, что вас номинировали на премию "Наследие" по итогам этого года?

Ее глаза опять вспыхнули неподдельной детской радостью.

- Летом я написала сказку в стихах. Онегинской строфой... Даник мурлыкал.

- Уже опубликовали?

- Сделала сборник из четырех сказок в стихах и попробовала зарегистрировать на него авторское право...

- Да, я слышала, что у нас с этим беда. И не только в литературе... Ваши книги тоже... Хм. Продают без вашего ведома?

- Немало таких сайтов, где публикуют мои тексты по какому-то договору с кем-то.

Она отрешенно махнула рукой.

- Оформить авторские права на детский сборник стоит половину моей пенсии... А участие в конкурсе на премию, о которой вы спрашивали, стоит по две тысячи за стишок на страничке... Все норовят заглянуть в мой кошелек.

- Понимаю вас. Россия перестала быть страной социальной справедливости. Все регулирует рынок.

Мы помолчали.

- Но... - вдруг вспомнила я, - вручение премии "Наследие" приурочено к визиту в Москву Великой Княгини Марии Владимировны. Может быть, она выступит спонсором... Ну, хотя бы пенсионеров...

- Это раньше в России были Морозовы, Третьяковы и Рябушинские, теперь это не модно.

Дантес свернулся клубком на коленках хозяйки от повеявшего холода в ее словах.

- Я пишу не для денег или медальки, - ее глаза вновь вспыхнули. - И писать буду, даже если компьютер сломается. Гудит, паразит, все сильнее. Вроде меня, но еще не рассыпался.

Я улыбнулась, глядя на этого несгибаемого стрелка-радиста, и в душе моей всколыхнулась какая-то удивительная сила. Не знаю, с нами Бог или нет, но мы все преодолеем. Ведь мы - русские люди, и у нас есть наш Русский Мир!


Прощаясь с Александрой Сергеевной, я прижала к себе ее щуплое тельце и расцеловала в обе щеки, пообещав писать до конца дней своих, а вокруг нас, словно ученый кот из пушкинской сказки, важно кружил адъютант хозяйки, которого она назвала Дантес.