# Октябрь

Александр Георгиевич Асмолов

Ночью были первые заморозки, и едва скромное осеннее солнышко пригрело остывший лес, полетели первые листья. Они описывали большие круги, словно стараясь напоследок окинуть взглядом родные места и попрощаться. У каждого свой век, кто-то измеряет его годами, кто-то месяцами, а у кого-то он промелькнет за неделю. Одни уходят незаметно, а другие устраивают себе пышное прощание, и тут никто не сравнится с листопадом. Он щедро разбрасывает без счета свое золото, словно загулявший купчишка или князек на свадьбе. Гуляй-веселись народ, да знай наших.


Так думал старик по имени Егорыч, медленно идущий по лесной тропинке с верным терьером по кличке Дозор. Оба ошалело оглядывались по сторонам, словно попали в сказочный сад какого-нибудь восточного султана, превращавшего все в золото. Только душа их радовалась не тому, что можно было набить карманы, а тому, что можно идти по колено в этом золоте, пренебрегая им. Ты выше этого. Свободнее. Оттого возликует в тебе дух предков, для которых не было оков, придуманных современными паразитами. Рожденный в любви мечтает о свободе. Не за счет кого-то, а в справедливости. И все для этого на нашей земле есть. С лихвой.


Вдруг терьер рванул в сторону. Хозяин никогда не держал его на поводке, потому что были они, как братья. Егорыч бросился вдогонку, понимая, что Дозорка беду учуял и кинулся на помощь.


И действительно, в кустах, вжавшись спиной в холодную сосну, дрожала от страха, девчушка лет семи. Закрыв глаза и прижимая к груди обе ручонки, бедняжка едва дышала. Рядом рычал взъерошенный пес. Едва взглянув на них, старик понял, что это бездомная собака, коих последнее время появилось немало. Брошенные хозяевами, они сбивались в стаи, готовые месить за предательство всему свету.


Терьер с разбега бросился на оголодавшего пса, у которого из-под под свалявшейся шерсти проступали ребра. Завязалась схватка. Дозорка был вполовину меньше, но отчаянный... Егорыч и рад был бы помочь другу, но первым делом подхватил на руки малышку. Что-то царапнуло его щеку, но он едва обратил на это внимание, стараясь лаковыми словами успокоить девчушку.


На лай и шум к ним откуда-то выскочила перепуганная дама. Размахивая сумочкой, она бросилась на Егорыча, стараясь вырвать из его рук девочку. Он не сопротивлялся, и уже спешил на помощь другу. Схватка закончилась быстро, и враг бежал.


- Что ж вы, мамаша, ребенка бросаете? - едва сдерживаясь обронил Егорыч. - Холодает, вот бездомные псы и тянутся к жилью на пропитание.


- Няня я, - попыталась оправдаться та, - извините, что на вас налетела, не разобравшись. Мы с Дашенькой гуляли. Тут неподалеку дорожка, асфальтированная... Я заболталась по сотовому. Гляжу, а Дашеньки-то и нет. Вот и кинулась на шум.


- Галина, Пална, - наконец-то подала голос девчушка, - я за ежиком побежала. Он такой маленький. Испугался меня, а я только хотела...


- Я же предупреждала тебя. Ни на шаг!

- Спасла? - улыбаясь перебил няню старик.

Дашенька только открыла ладошки, в которых затаился колючий комочек. Взрослые притихли, понимая порыв девочки.


- Теперь его можно отпустить, - прошептал Егорыч. - Беда миновала, а мамаша его, поди ищет. Волнуется. Наверняка поблизости ждет.


Малышка с надеждой посмотрела на свою няню, но та отрицательно покачала головой, сразу пресекая все попытки уговорить ее взять ежика домой. Очевидно в той семье были строгие порядки на счет всякой живности.


Поколебавшись Дашенька осторожно положила колючий комочек на листву. Он некоторое время не двигался, но вскоре стал медленно разворачиваться, готовый в любую секунду перейти в глухую оборону. Почуяв свободу, ежик засеменил коротенькими лапками и скрылся в кустарнике. Все смотрели ему вслед, пока шорох листьев не затих.


- Ой, смотрите, кровь! - возглас девочки заставил взрослых обернуться.


Терьер тяжело дышал, завалившись на правый бок. Из раны на левом боку струилась алая кровь. Он даже не повизгивал. Лишь печальные влажные глаза взывали о помощи. Старик бросился к другу, кляня себя последними словами. Как он мог...


Егорыч бежал напрямик через кустарник и какие-то ямы, бережно прижимая вздрагивающее тельце своего друга, словно выносил раненного с поля боя. Он что-то бормотал, уговаривая себя и Дозорку, что все будет хорошо, что тут неподалеку ветеринар принимает. Нужно только немного потерпеть. Сердце старика бешено колотилось в груди, и он умолял Создателя дать ему силы не упасть. Дотянуть. Из последних сил...


Уже стемнело, когда в квартиру на последнем этаже позвонили. Настойчиво и требовательно. Егорыч, кряхтя поднялся и пошел открывать. На кухне защебетала канарейка Соня, словно предупреждая о чем-то. Только терьер не подал голос.


- Егорыч, это мы! - раздался за дверью детский голос.

- Светланка? Сергей? - удивился старик, увидев перед собой знакомую девчушку и ее папашу, - как вы тут?

- Где Дозорка?! - без предисловий выпалила та.

- На диване, - грустно ответил старик.


Девочка прошмыгнула мимо хозяина и бросилась в комнату, отмахнувшись от протестующего возгласа отца. Егорыч остановил его жестом, давая понять, что условности сейчас неуместны.


- Маленький, родненький... - Светка сидела на корточках у дивана и гладила лапу терьера. - Я тебе конфет принесла. Хочешь?


Дозорка хотел было броситься к ней в объятья, но заскулил от боли и затих. Перевязанный, он лежал посреди дивана и разглядывал гостей. Папаша аккуратно снял с дочки курточку и сапожки, не мешая разговаривать с терьером. У детей и животных всегда особые отношения. Они понимают друг друга без слов.


- Света с Дашей в музыкальной школе занимаются, - тихо пояснил Сергей. - Та ей рассказала о ваших приключениях. Светка меня с работы дернула. Тут один ветеринар в районе, напротив школы. Мы туда приехали, но вас не застали. Так что без звонка, извините.


Старик понимающе кивнул. Было видно, что он очень расстроен, но держится.


- У Дозорки русская душа, - тихо произнес хозяин. - Всех кидается спасать, хотя потом нас не благодарят, а то и пинка дадут...


- Поди ко мне, - ласково позвал дочь Сергей. - Ты не забыла?


Он что-то незаметно положил девочке в ладошку. Та застеснялась. Молча подошла к старику и взяла его морщинистую ладонь. На безымянном пальце была заметна белая полоска. Малышка неловко положила в ладонь старика обручальное кольцо. Тот вздрогнул от неожиданности и затих.


В напряженной тишине было слышно, как Егорыч пытается заглушить свои рыдания. Всхлипывая и прерывисто дыша, он не мог произнести ни слова. Выручила Светка.


- Егорыч, ты не волнуйся. Мы когда с врачом о Дозорке спрашивали, он сказал, что у тебя денег не было заплатить за операцию, и ты кольцо с пальца снял. Доктор сказал, что он кольцо это никому не отдаст. Тогда папа с ним договорился. Теперь оно опять твое. Не плачь, миленький...


- Это обручальное, - старик едва выговаривал слова. - Машенька мне сама... Я бы никогда... Да, вот такой случай... Вы не представляете, как мне оно дорого... Спасибо вам...


Они обнялись и долго молчали, став удивительно родными людьми, а за окном уже была ночь. Рано темнеет в октябре.

фотограф мне не известен, но кадр уже стал визитной карточкой цикла миниатюр о Егорыче и Дозорке