# Апофеоз

Владимир Михайлович Беккер

Навстречу всенародным внеочередным выборам в Верховный Кнесет Израиля

В это светлое московское утро Яков Исидорович проснулся поздно. Вернее сказать, проснулся он не сам, его разбудили. На часах был полдень. Накануне вечером Яков Исидорович долго писал преферанс со своими партнерами по "теневому бизнесу", вернулся домой на рассвете, слегка под градусом и в очень скверном настроении. Якову Исидоровичу не повезло; он крупно подсел на мизерах. Нет, не проигрыш был главной обидой преферансиста; упал его игровой рейтинг, а это дороже любых денег.

Да! Но кто же нарушил безмятежный покой строгого в таких делах "теневика". В другое время домашние вряд ли отважились бы оторвать его ото сна; но сегодня день был особый - Выборы! Выборы нарушили сон многоуважаемого Якова Исидоровича Слуцкого. Очередные выборы в какой-то верховный совет.

Обычно Яков на такие мероприятия не ходил, за них за всех голосовала тёща, она это дело уважала бесконечно. Примерно за месяц до торжественного события Вера Ивановна начинала волноваться. Почти каждый день она посещала избирательную комиссию, знакомилась с биографией кандидатов, а в некоторых случаях и с самими кандидатами, проверяла, чтобы, не дай бог, ее не забыли включить в списки голосующих, а в день накануне выборов спать не ложилась совсем, с ночи ставила тесто для праздничного пирога, затем надевала свое лучшее платье и уже ни свет, ни заря, в половине шестого утра вместе с другими активистами толкалась перед закрытыми дверьми избирательного участка. Бюллетени за себя и за всю семью она опускала в числе первых, но и после этого долго не уходила домой; вместе с единомышленниками она обсуждала и переживала перипетии выборного дела. Это был ее праздник.

Так было всегда, но сегодня в избирательной комиссии что-то заклинило. Им понадобилось присутствие самого преферансиста. Вера Ивановна на такое недоверие к её персоне обиделась ужасно, но затем прониклась к зятю чувством великого уважения. Как же! Без его присутствия могла не состояться убедительная победа единого блока коммунистов и беспартийных.

Вначале Якова Исидоровича пришла будить жена. Но он только отмахнулся от неё, как от назойливой мухи, и снова заснул. Жена не унималась.

-- Яков! Вставай! Сходи ты ради бога на этот чертов избирательный участок. Они уже два раза звонили. Говорят, ты им показатель портишь.

Яков Исидорович приподнял голову от подушки и потер глаза кулаками. Этот жест не предвещал ничего хорошего.

-- Лизочка, а что, мама уже не хотела отдать свой голос за меня?

-- Ой, ну что ты говоришь, у них там какие-то нововведения, каждый самолично должен придти.

-- Надо же что придумали. Ну хорошо, ради торжества демократии, я недосплю часок.

Яков Исидорович потянулся на кровати и посмотрел на жену, которая уже собиралась выходить из комнаты. В новом импортном брючном костюме его Лизавета выглядела потрясающе. Так ведь это же Лизка; семнадцатилетняя шустрая девчонка, с дурацким прозвищем "Глеб Егорыч", та Лизка, которая в один момент вскружила голову стеснительному мальчику Яше Слуцкому.

Яков Исидорович проснулся окончательно.

-- Лизонька! Ты сегодня просто восхитительна. Ну точно как в тот день на Плешке. Я подкрался из-за памятника "Бородатому"* и поцеловал тебя.

-- Правда? Ты еще это помнишь?

-- Лизонька! О чем ты говоришь!

-- Яков Исидорович вскочил на кровати и, жестикулируя и размахивая руками, принялся рассказывать своей Лизочке, как он ее любит, как он помнит все мельчайшие моменты их встреч и расставаний, все изгибы ее тела и запахи...

-- Яшка, дурачок, прекрати скакать, кровать сломаешь!

Яков успокоился, сел и начал выпускать пар. Но через мгновение он снова замахал руками.

-- Нет! Лизонька, ты только представь, какую подлянку кинул мне этот нехороший Бэк?

"Лизонька" присела на кровать; надо обязательно послушать, что такое сотворил ее любимый братец:

-- Ну, что он в этот раз выкинул? Наверное, опять женщины?

-- Ай, Лизочка, ну что ты такое говоришь, какие могут быть женщины в нашем возрасте, тут дело совсем в другом... представляешь, сижу я на второй руке, и приходит ко мне чистый мизер... одна только восьмерка пиковая и бубновая девятка.... ну я туману напустил; восьмерочку снес, а девятку для обмана оставил. Яков начал рассказывать Лизочке, какой неожиданный расклад ему пришел: шесть пик на одной руке, и восьмерка ловилась,а нехороший Бэк, в довершение всего, проинтуичил пронес бубну на голой масти и всунул ему на девятку "паровоз" на пять взяток. По мере рассказа Яков Исидорович проникался к себе все большей жалостью. Нет, Лизочка обязательно должна пожалеть его. Яков Исидорович потянулся, чтобы обнять жену, но был грубо остановлен.

-- Яшка, перестань! Ты помнешь мне новый костюм. Нам же еще на избирательный участок идти; мама говорит, сам кандидат приехать должен. Я думала, ты что-то интересное расскажешь, а ваши карты мне уже в печенках сидят.

Яков Исидорович был уязвлен в самое сердце. В тот момент, когда ему требуется участие и сочувствие любящего человека... Яша немного помолчал, затем откинулся на подушку и произнес ядовито-ласково:

-- Скажи, пожалуйста, Лизочка, а за кого же все-таки я должен отдать свой хриплый голос? Он что... симпатичный мужчина?

-- Да откуда я знаю! Говорят, какой-то Сидоров.

-- Не Сидоров, а Сидорчук. Генерал-лейтенант Василий Алексеевич Сидорчук -- заместитель председателя комитета госбезопасности, -- донесся из-за двери бодрый голос тещи.

-- Ну, вот видишь! Какой-то Сидоров- Сидорчук?! Ты его фамилию толком не знаешь, а печешься о нем, будто он твой любовник. Ты бы лучше обо мне побеспокоилась, кругом сплошные неприятности.

-- Тьфу на тебя! Дурак! -- жена повернулась, выскочила из комнаты, собрала детей и поехала на другой конец Москвы, к подруге; жаловаться на мужа и хвалиться новым костюмом.

В наступление пошла теща.

-- Яша! -- проникновенным голосом торжественно произнесла она. -- Яшенька! Как вы можете в юбилейный год Советской власти игнорировать наши выборы - величайшее завоевание рэволюции. Ведь именно пролетарская рэволюция принесла "вашему" народу долгожданное освобождение и гражданские права.

Слова советская власть и революция были произнесены с придыханием.

Яков потянулся, сел на кровати и в упор посмотрел на "рэволюционэрку". Его ответ был менее торжественным, зато отличался большей категоричностью.

-- Знаете что?! Вера Ивановна! Идите-ка вы в задницу вместе со своей революцией, советской властью и всеми прочими коммунистами. Вам таки мало того, что большевики постреляли вашего папу, а маму гноили в тюрьме целых восемь лет, так можете ради вашей бредовой идеи и меня расстрелять, а сейчас дайте мне спокойно поспать; у меня была очень беспокойная ночь.

-- Бандит -- выкрикнула тёща ему прямо в лицо, после некоторого замешательства. -- Настоящий бандит и спекулянт! -- крикнула она еще раз, брызжа слюной, и выскочила из комнаты, повторяя про разнообразные ругательства. Значений некоторых из них Яков почему-то не знал.

-- Надо же? -- искренне удивился Яков Исидорович. -- Чего только политика с человеком не сделает.

Он закрыл дверь, снова лёг в кровать, но поспать ему не дали; дверь в комнату распахнулась, и снова на пороге появилась разгневанная теща:

-- Мой папа, Иван Александрович Нечипорэнко,всю жизнь был настоящим чекистом и преданным революционером. И если бы не эта сволочь Ежов, если бы не эта карликовая змея*, которую папа пригрел на своей груди... Когда справедливость восторжествовала, моего папу реабилитировали одним из первых. А ваши родственники-торгаши заботятся только о своих шкурных сионистских интересах.

Яков Исидорович ничего не ответил. Он отвернулся к стене и попытался заснуть. Он хотел, чтобы ему приснился лазурный берег Адриатики, песок и обнаженные женщины. Совсем недавно они с женой отдыхали в Югославии и ему очень приглянулись раскрепощенные туристки из Скандинавии. Яков Исидорович задремал. Нежный шепот волн, шуршание песка, голубое безоблачное небо... внезапно в Яшин сон вплелись голоса. Яков Исидорович прислушался.

Для наведения должного порядка в сложном запутанном деле на квартиру Якова Исидоровича прибыл представитель избирательной комиссии. С представителем разговаривала тёща. Через неплотно прикрытую дверь Яков услышал о себе очень нелестные слова. Оказывается, он не только не выполняет свой конституционный долг, но и ухудшает показатели всего избирательного участка.

Такого надругательства над свободой личности Яков вытерпеть не смог, он встал и, не надевая штанов, вышел к представителю. Яков Исидорович был настроен решительно. Он уже созрел для того, чтобы поругаться и с представителем, и с тёщей, но внезапно остановился, пораженный стрелой Амура прямо в сердце.

Представитель избирательной комиссии оказался довольно симпатичной молодой дамой со стройными ножками, высокой грудью и очень короткой клетчатой юбочкой. Яше вдруг стало немного неудобно за свои семейные трусы, но он сумел проявить должное самообладание.

-- Извините, -- громким голосом произнес он, -- не ожидал!

Яков Исидорович вернулся в спальню, накинул шлафрок и в таком виде важно прошествовал к представителю.

-- А вот и я; главный виновник ваших сегодняшних неприятностей!

Симпатичный представитель сидел за столом, а Яшина теща потчевала его чаем и всевозможными булочками собственного изготовления.

-- Познакомьтесь, Леночка! Это и есть наш Яков Исидорович. Вы не подумайте, что он заядлый абсентеист и диссидент. Нет, просто у Якова Исидоровича сегодня была очень напряженная ночь, поэтому он и не успел еще выполнить свой гражданский долг. Яшенька! Вы, не составите ли нам с Леночкой компанию. У меня сегодня очень удались булочки с изюмом.

-- Охотно, Вера Ивановна, с большим удовольствием!

Яков Исидорович присел к столу, выкушал стаканчик чайку, побеседовал немного с представителем, прослушал небольшую лекцию о международном положении и превосходстве нашей выборной системы над чуждой нам капиталистической, сам провел экскурс в историю избирательного права древности, а в конце разговора пообещал в скором времени самолично прибыть на избирательный участок и торжественно опустить таки эту "нехорошую бумаженцию" в ящик.

Нет! мы не будем утверждать, что Яков Исидорович Слуцкий был ярым воинствующим антикоммунистом, он даже не был пассивным еврейским диссидентом из числа тех, что по выходным собирались на улице Архипова возле синагоги и ругали советскую власть почём зря. Яков Исидорович был обыкновенным пофигистом. Ему было глубоко наплевать на политику, экономику, идеологию, и прочее, и прочее, и прочее. Он просто делал свои деньги, пил своё пиво, любил своих детей, жену, любовниц и все остальные прелести жизни.

Когда-то, лет двенадцать тому назад молодой романтично настроенный Яша окончил Московский университет по специальности юрист-правовед и мечтал посвятить всю свою оставшуюся жизнь борьбе с преступностью и непременно в органах правопорядка. В природе было несколько сил, толкавших мальчика Яшу на столь авантюрное мероприятие. Одной из таких сил была симпатичная девушка Лиза, с детства мечтавшая стать выдающимся сыщиком.

Не нужно, конечно, и говорить, что Яшина мама не была в большом восторге от такой перспективы в жизни ее ненаглядного сыночка; милиция и прокуратура - это так приземлено. Маме мечталось, что ее сын станет адвокатом, вторым Плевако*. Так же она была не в большом восторге от женитьбы ее любимого сыночка на исконно русской девушке Елизавете Большаковой, но в обоих вопросах Яша был непреклонен; и маме пришлось смириться. Однако бог услышал ее молитвы. Услышал только на половину, но и это было неплохо. В СССР в это время проходила очередная кампания по борьбе с космополитами, во все инстанции была спущена директива ЦК КПСС о непропорциональном представительстве в органах власти лиц некоренной национальности; и Яшу зарезали. На распределении, вместо столичной прокуратуры, ему вежливо предложили отправиться в неблизкий сибирский город Усолье-Сибирское, или в ещё более далёкий таджикский поселок Яван. Яша немного подумал, обиделся и сказал.

-- Знаете что, уважаемые? Идите-ка вы сами в "Яшван"*!

Но приёмная комиссия на него нисколько не обиделась. Несмотря на то, что определение это прочно вросло в еврейско-студенческое арго, в качестве эпитета не очень приличного, для членов комиссии оно оставалось незнакомым. Наверное, в комиссии не было ни одного знатока студенческого арго или языка древних евреев, и Яшин словесный выпад остался незамеченным и неоцененным.

После этого Яша плюнул на всех слюной и ушёл работать юрисконсультом в мебельный магазин. Мебельный магазин с большим выбором импортного товара. Магазином успешно заведовал Яшин дядя. В дальнейшем жизнь показала правильность этого выбора, и многие его товарищи, подорвав свое здоровье на ниве борьбы с преступностью, завидовали его материальным и нематериальным успехам. Справедливости ради нужно сказать, что некоторые из товарищей достигли высоких чинов, и всегда могли помочь Якову Исидоровичу добрым советом.

Но вернёмся опять к Верховному совету. Теперь, после визита представителя, Яков Исидорович проснулся окончательно: он принял ванну, побрился и вышел к теще для проведения мирных переговоров на высшем уровне.

-- Ну что вы, Яшенька! Какие могут быть обиды между родственниками. Нам нужно обязательно друг за друга держаться!

Яков Исидорович окончательно успокоился, откушал воскресного супчика, надел свой лучший выходной костюм (супчик и костюм ему подавала тёща) и торжественным шагом направился на избирательный участок. Причём нужно заметить, что не опускание в урну бумажки под названием избирательный бюллетень, было главной целью его путешествия; просто ему очень приглянулась коротенькая юбочка представителя избиркома, Якову мучительно захотелось узнать; что же скрывается за тоненькой полоской клетчатой ткани?

"Ах! Леночка, Леночка! Где вы, и кто вы?"

Яков Исидорович уже не мыслил дальнейшей жизни без этой симпатичной женщины.

Но оказалось, что представителя Леночку срочно перебросили на горящий участок битвы за избирателя, а сказать, на какой именно, не захотели. Наверное, это была государственная тайна, и доверить её могли не всякому.

Яков Исидорович глубоко обиделся. Радость от предстоящей встречи улетучилась, на душе стало пусто и гадко.

"Ну вот, сволочи, теперь ещё и любимую женщину похитили".

Он подошёл к урне и уже хотел, было, затолкать в неё "эту паршивую бумажку", но что-то вдруг кольнуло его в самое сердце. Яков взял бюллетень, поднял его высоко над головой и, оглядев всех присутствующих победным взглядом, демонстративно порвал на две половинки:

-- Вот вам ваши выборы!!!

После этого он повернулся и ушёл отыгрываться в преферанс. ----------------------------------------------------------------------------   * Бородатый - памятник Карлу Марксу в самом центре Москвы.   *Никола́й Ива́нович Ежо́в - советский партийный и государственный деятель, генеральный комиссар госбезопасности. Народный комиссар внутренних дел СССР Товарищ Н. И. Ежов отличался очень маленьким ростом и очень ядовитым характером. * Федор Никифорович Плевако, известный российский адвокат и судебный оратор. Популярность и гений Федора Никифоровича привели к тому, что сама его фамилия стала нарицательной как синоним адвоката экстра-класса. * Яшван (иврит) - седалище, задняя часть. В студенческом арго означало понятие близкое к исконно рускому слову Жопа во всех его многочисленных значениях.