# 2.Кассель. Рубенс и Йорданс

Юрий Бужор

Галерея старых мастеров в Касселе. Продолжение.

Этот крупный (2,5 на 2 метра, даже немного больше) холст обратил на себя внимание повреждениями - к счастью, небольшими и не в центральной части композиции. На фото с сайта музея они искусно скрыты.


Картина была задумана для украшения алтаря. Она подчеркнуто антиреформистская. Против младенца Иисуса и Иоанна по левую руку от Богородицы радикальные кальвинисты не стали бы возражать (с оговорками по поводу Богородицы, которые мы можем сейчас опустить). Блудный сын, Давид и Магдалина тоже упомянуты в Библии, без проблем. Но вот святые Доминик, Франциск, Георгий и Августин - это уже вызов. Какие-то так называемые святые, с точки зрения последовательного протестанта, может, и существовали реально, но молиться им грех. Всё, что не упомянуто в канонических текстах - от лукавого.

Вот и досталось шедевру по этой причине. Ущерб нанесен человеческой рукой, несомненно.

Такие картины любят экскурсоводы. Есть о чем рассказать подопечным.

Святой Доминик узнаваем по черной накидке на белом одеянии. Фирменный контраст, домино. Франциск - по верёвочке-чёткам. Георгий - воин со знаменем, победитель дракона. Давид в короне. Насупленный святой Августин в епископской тиаре.

Канонически безгрешны только Иисус и его мать. Мы не находим упоминаний о каких-либо проступках Ионна-крестителя и Доминика, соответственно, в Евангелиях и католических житиях. Но и обратное не утверждается. Может, немножко обманывали папу с мамой, как все дети. Или охотились с рогаткой на воробьёв.

В случае с Франциском мы знаем наверняка. Он вел разгульную жизнь, пока сострадание к нищим не "обручило его с бедностью". Да и Георгий командовал древнеримским полком и вряд ли совершал при этом хорошие поступки, раз был на хорошем счету у императора Диоклетиана, заядлого нехристя. Потом, когда принял христианство и претерпел - другое дело.

Августин не зря напрягся. По молодости впадал в арианскую ересь, отрицал единосущность Троицы. Кроме того грешил с полюбовницей, оставив после себя часто цитируемое: "Избавь меня от искушения, о Боже, но не сейчас, молю тебя, не сейчас". При том что исправился и в дальнейшем принес христианскому вероучению большую пользу.

Главный грех Давида - покусился на чужую жену, а мужа отправил на передовую, в самое пекло. Каялся от души потом, но что было, то было.

В чем заключались грехи Магдалины и блудного сына - общеизвестно.

Иисус еще совсем дитя. Разглядывая покинувшего отчий дом и пустившегося во все тяжкие недотёпу, он пока не умом, но сердцем пытается постичь всю бездну прегрешения. Как же так? Ясно ведь сказано: "Почитай отца твоего и мать твою, чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе".

Иоанн, напротив, уже вполне мыслящий отрок. Его пытливый взор направлен на Магдалину. Вникая, как она дошла до жизни такой, призадумался. Как научить людей противостоять соблазну?

Богородица делает строгое лицо, но понятно, что простит. Ибо раскаяние искренне. Блудница вот-вот расплачется. Неразумный сын прямо вцепился в свой посох в ужасе от возможных адовых мук.

Холст приобретался как работа Ван-Дейка. Потом пришли к выводу, что автор композиции Рубенс всё-таки и что это точно он выписывал Иисуса, Богородицу и Магдалину. Детишки примерно того же возраста, что сыновья Рубенса в предполагаемый период. Они срисованы с натуры. Судя по толщине мазка, блудного сына создавал на холсте всё же Ван-Дейк. Толщина мазка измеряется долями миллиметра и у каждого мастера индивидуальна.

Да хоть бы и Ван-Дейк. Он ведь был у Рубенса в учениках. И многие другие. Это же надо было ещё научить всех так, чтобы ученые мужи и дамы потом веками спорили.

Слово "плакат" сильно дискредитировано, надо над этим подняться. Это плакат, если угодно. Тема покаяния раскрыта. Степень греховности отображена на лицах. Полное соответствие первоисточникам. Красивые, в хорошем смысле картинные позы. Лики Богородицы, Иисуса и Магдалины созданы кистью уверенной и вдохновенной.

Что-то меня вернуло к холсту раз и другой, пока я не сообразил - пятка!

Рембрандт никогда не покидал родных мест. У него были наставники, имена которых известны специалистам, но не широкой общественности. Он, конечно, тоже учился - и у Рубенса, и у Караваджо, и у других великих, но опосредованно, не из рук в руки. Когда впал в нищету и распродавалась его личная коллекция - там были и работы Рубенс. А вдруг - эта картина тоже?

Я не знаю. Но и не выясняю. Мне жалко моей маленькой домашней версии о некотором влиянии данного холста на шедевр из шедевров. Хотя пятка блудного сына у Рембрандта - воплощенное сострадание мира, а здесь - просто точно выписанная деталь.


***


Ещё один "одетый" Рубенс - небольшой, в четверть квадратного метра. Это дань памяти немецкому живописцу Адаму Эльсхаймеру, с которым Рубенс познакомился когда-то в Риме, был дружен и переживал его ранний уход. Эльсхаймер живописал на медных листах малого размера. Мы в точности не знаем, видел ли Рубенс работу друга или только прочитал описание, но он пожелал сохранить размеры и сюжет - бегство в Египет. Правда, не на меди, а на дереве.

Эта предыстория и собственноручная подпись великого художника исключают споры об атрибуции.

Картина-первоисточник сохранилась. Она выставлена в Мюнхенской пинакотеке. Добрые люди и цифра дают нам возможность воспроизвести ее.

Говорят о магии имен. Это есть, но дело не только в именах. Разница в художественном уровне очевидна. При том, что мюнхенский образец, безусловно, хорош, интересен и, на мой взгляд, современен. Этот космос напомнил мне звёзды Ван-Гога. Но что же делать, не всем быть Рубенсами. И нет нужды обозначать здесь, где мастеровитый Эльсхаймер, а где великий гражданин Антверпена.


Расхожее выражение "в картине всё прекрасно" оказывается кстати. Потому что вот всё. Посмотрите на ангелов, которые подгоняют ослика в нужном направлении. Особенно на того, что ведет святое семейство за собой. Это крепкий, мускулистый подросток, а не эфемерное дитятко с крылышками. Поручение весьма ответственное и не из лёгких. Он сосредоточен.

Лысина Иосифа передает тревогу. Пожилой отец семейства обеспокоился увиденным вдали. Там всадник. Люди Ирода ищут беглецов.

Богородица внимательно слушает мужа, но сидит на ослике прямо, не пригибается инстинктивно, как это свойственно нам в виду опасности. Похоже, откуда-то знает наверняка, что Ироду не дотянуться до них.

Младенец Иисус - самое яркое место в композиции и воспринимается как источник света. Lumen mundi, свет мира.

Специалисты разглядели тень, которую тем не менее отбрасывает юный Спаситель на грудь матери. Значит, есть и некий внешний свет, некий мистический факел, может быть. И то, и другое.

И, конечно, свет неполной луны.

Всё мог. Не только львы, корпулентные красавицы и пронзительные портреты.

Погрузить в полумрак, как Караваджо. Залить лица светом, как Латур. Опрокинуть ночное светило в водоём.

Как Мунк.


***


Якоб Йорданс был первенец в состоятельной семье. Вслед за ним появились еще 10 братьев и сестёр. Получил прекрасное образование. С малолетства готовил себя в живописцы и преуспел. Ван-Дейк и Снейдерс, друзья-соперники и тоже ученики и помощники Рубенса в свое время, освободили для него место первого художника в Антверпене. Ван-Дейк рано умер. Снейдерс набил руку в жанре богатого сытного натюрморта и уже не изменял этой стезе.

Якоб женился на дочери своего первого наставника и построил себе большой дом-мастерскую. Получал выгодные заказы из Англии и Северных Нидерландских провинций.

Скончался вроде бы в почтенном возрасте - 85 лет. Однако его смерть оказалась неожиданной и загадочной. В одночасье свалила болезнь, которую называли "английская потница" с неясной до сих пор этиологией. В один день с ним с теми же симптомами умерла его старшая дочь.

Я запал на Йордансе, когда увидел какие-то его работы вблизи, будучи в Антверпене. С холстов, часто под видом мифологических персонажей. смотрело добродушное и подвыпившее простонародье.

Он был верен давно умершему Караваджо. Достичь этих высот фламандец не смог (да и смог ли кто вообще когда-либо?), но он замечательно старался.


На картине Юпитер в детские годы. Его папаша Сатурн, опасаясь возможной конкуренции в будущем, пожрал всех своих детей - кроме младшенького, Юпитера. Эта душераздирающая история вдохновляла древнего грека Гесиода, римлянина Овидия и великого Гойю. Ею утешались Дантон и Робеспьер. Революция тоже пожирала своих детей, и аппетит у нее, как выяснилось, всегда отменный.

По одной из версий жена Сатурна по имени Опа (так звали, да) отправила Юпитера на Крит. Там дитя воспитывалось под присмотром нимфы Адрастеи. Тоже красивое имя, и сама красавица, ну явно же. Нам строит глазки еще одна безымянная нимфа. Все её прелести сокрыты от нас, но можно ведь и представить себе.

Еще один персонаж - коза. Коза сделала неосторожное движение задней ногой, и сосуд с надоенным молоком опрокинулся.

Юный бог голоден, а трапеза откладывается.

Юпитер сердится. Он срывает с себя одежды и вопит.

Пан не зря влез на дерево. Так звук от его свирели будет помощнее. Лесной бог играет, чтобы заглушить крик ребенка. Если этот крик услышит Сатурн, он явится и нарушит наблюдаемую идиллию.

Тучки в небе зловеще набрякли. Сатурн где-то близко.

Диагональ в виде покосившегося дерева добавляет мизансцене динамики. Этому Рубенс всех научил. Может, он и не первый, кто открыл этот приём, но я сейчас могу вспомнить только Рубенса.

На самом деле сюжет лишь повод. Йорданс приглашает нас полюбоваться красивыми по тому времени (да и сейчас, кто понимает) женскими формами, капризничающим малышом, хорошеньким личиком легкомысленной девушки, мужчиной в приемлемом еще возрасте и неосторожной козой.

И еще тем, как здорово он всё это изобразил, конечно.