# Король. Ч.8. Побежденные получат все

Юрий Бужор

Остановиться, оглянуться. - Что в имени его. - Иго как благо. - Нелюбовь до гроба. - Интересное английское кино получается: с французскими титрами. - Поезжайте в Киев и спросите.

7.Чудо


ПОБЕЖДЕННЫЕ ПОЛУЧАТ ВСЁ

Сценарий мы уже начали понемногу кропать. Назовем броско, кассово: The Bastard. В заокеанском прокате будет восприниматься как ругательство, вроде чудака на букву "м", и как бы общественность не запротестовала. А в Англии ничего. И по-русски в самый раз: "Ублюдок".


В конце анахронизм подпустим, легко так, в темпе, весь эпизод на две минуты - соберем ветеранов с семьями. Из Канады, США, Соединенного королевства. Дети, внуки и правнуки галдят, экскурсовода слушают в пол-уха. Она не обижается. Всеобщее радостное возбуждение. Колесим по местам боевой славы. Памятник Вильгельму в Кане. Пляж "Омаха". Американское кладбище в Онфлере.


В Байе задержимся у Мемориала павшим. Конопатый отрок при поддержке гидессы старательно переводит с латыни, слова всё знакомые, но надо еще добраться до смысла:


NOS A GULIELMO VICTI VICTORIS PATRIAM LIBERAVIMUS


МЫ, ПОБЕЖДЕННЫЕ ВИЛЬГЕЛЬМОМ, ОСВОБОДИЛИ РОДИНУ ПОБЕДИТЕЛЯ


Нормальный нормандский ливень откуда ни возьмись. Все бегом в автобус. Старикан один с "Никоном" задержался, ему кричат, он отмахивается: да сейчас, забыл щелкнуть. Щелкает. Из автобуса зовут, не слышит. Смотрит отрешенно. Крупно: дождь катится по изрезанному морщинами лицу. Мы узнаём вещего старца из "Пророчества".


Не умничать, не пережимать. К мысли, что все неспроста на этой грешной планете, подвести под локоток, бережно.


На битву при Гастингсе медленно наезжаем из космоса. Могучий компьютер плюс реальная съемка из стратосферы и с парашюта. Леденящее безмолвие сменяется безумной какофонией сражения. Совершенно страшная, великолепная батальная сцена.


Амбиций нам не занимать. Этот блокбастер затмит все, что появлялось о Вильгельме на мировом экране раньше.


Стоп! А что появлялось?


В том-то и дело, что почти ничего. Лет 20 назад фильм румынско-англо-французский показали, и тут же все о нем забыли.


Книжки есть, но немного, да и кто об этих писателях слышал. Властители дум: Шекспир, Вальтер Скотт, Шиллер, Стефан Цвейг, наконец - обделили вниманием нашего Вильгельма. Отображен явно непропорционально. Что-то препятствует отображению.   ***

Бросим на Гийома-Вильгельма взор с французского берега.

Герцог Нормандии, подданный нашего короля. Говорит на нормандском диалекте, но все-таки это диалект французского языка. По всему выходит - француз, и уже во многих поколениях. Конечно, с поправкой на эпоху: единого государства еще нет, тем более нет сложившейся нации и литературного языка. Но он не в меньшей степени француз, чем другие его современники и соотечественники.


И надо же, наш как славно накостылял извечным оппонентам, и где - на их же поле в Гастингсе. Чтобы на веки вечные заткнуть хотя бы им глотку, буде вздумают когда пенять великой французской армии на служебное несоответствие. Он убил их короля, он покорил этих несносных les goddams. Вот уж завоевал, так завоевал - раз и навсегда.


Но едва перед писателем или сценаристом замаячит образ национального героя, как полезут очень неприятные факты.


Кто тиранил соседей, аннексировал Бретань, усмирял Мэн? Кто поднял оружие на своего сеньора короля Генриха I Капетинга и затем бил его при Мортемере? Зарево пожаров над Сеной чья работа? Будучи уже коронованным хозяином Англии, подбирался к Парижу и взял бы его, если бы костлявая не вмешалась - и что бы стало тогда с бедной Францией?


Дерзкий мятежник, злейший враг Франции, вот он кто.


Теперь посмотрим на Вильгельма-Уильяма глазами нынешних британцев.


Сразу скажу: не любят.


"Не любят" не в смысле "испытывают неприязнь", а вот именно "не - любят". Веселую Бетси, убийцу Марии Стюарт - любят. Карла I жалеют и любят. Дурнушку Викторию, произнесшую "Я буду хорошей", когда ей корона как снег на голову свалилась, и так уж старалась потом, так старалась - снисходительно любят.


Несчастного Гарольда любят. Приносят цветы на могилку. Свалят апперкотом любого, кто усомнится в аутентичности могилки.

Но что-то не видать цветов у гробницы Вильгельма в Кане.


Читатель! Я и сам знаю, что очень многие ни к кому никак не относятся, и далеко не все вообще в курсе. Увы, это везде так. Мы говорим о тех, кто в курсе. Впрочем, трудно представить себе, чтобы кто-то, уродившись в Англии, не слышал о битве при Гастингсе и норманнском завоевании. Это чуть ли не самое упоминаемое событие в истории страны.


Но - не любят.


Кажется, понятно. Вот за это самое: напал, покорил. В общем, да. Только все намного глубже и острее. Давайте заберемся в шкуру среднестатистического британца, а для этого - исключительно силой воображения - подкорректируем по аналогии кое-какие другие события.


Варягов позвали, они пришли. В Киеве вынужденно зарезали двух бедолаг, не без этого, а так все полюбовно, по-тихому. И ничего страшного, что иностранцы. Расцвет Новгорода и Киева, крещение Руси, быстрая и полная ассимиляция элиты, объединение, междоусобие, битва на Калке, нашествие монголов.


Предположим теперь, что Ярослав Мудрый, опасаясь смуты (а и была смута), трон в Киеве пообещал не старшему сыну Изяславу, а... кому? да хоть и любимому зятю норвежцу Харальду. Князь бы придумал, как это все обставить, на то он и Мудрый. Кораблекрушение, клятва, кого-то с кем-то рассорить, невнятно назначить преемника. Способы найдутся; главное - поставить тормоз центробежным процессам. Последующие поколения должны получить сильное жизнеспособное государство.


Харальд ведет свою рать на Русь. Кровавая сеча под Черниговом (или, допустим, Ростовом), поражение и гибель Изяслава. Физическое уничтожение всех, кто выступил на защиту родных рубежей. Полная перепись населения, всё и вся обложено данью, малейшие проявления местничества безжалостно караются. Народ задавлен. Никакой оппозиции, запреты на профессию, комендантский час.


Наступает германско-норвежское иго. Новая знать говорит на норвежском языке, он становится государственным, и такое положение сохраняется еще 300 (!) лет. Виртуальные захватчики насаждают свою архитектуру, свою словесность, свои обычаи, свою церковную иерархию.


На определенном этапе вертикаль власти выстроена и окончательно отрегулирована, процесс консолидации становится необратимым. Собран могучий кулак для отражения монгольской угрозы. Русские громят врага на Калке и отгоняют Орду за Урал и Кавказский хребет. Благодаря союзу с Византией остановлена исламская экспансия в Восточном Средиземноморье. Свободный выход к Черному и Балтийскому морям, глобализация торговли, великие географические открытия, промышленная революция, деятельный парламент, никогда, никогда, никогда россиянин не будет рабом...


Этот взгляд с русской колокольни, неважно, киевской Софии или горней звонницы Покрова на Нерли - мысленный эксперимент, не более. Но так доходчивее.


Завоевали и не ушли, это ладно. А каково признать, что иноземное насилие стало залогом образования великой державы? Cогласиться с тем, что иго было благом, задним числом говорить за это насильнику спасибо и любить его? Немыслимо. И воображаемые цветы носили бы не ему, а Изяславу. Как носят их сегодня реальные британцы своему незадачливому Гарольду.


Король-инородец так и не выучился по-английски, но добрая половина слов пришла в местный язык вслед за ним. Французские обороты сохранились в парламентском производстве, соверен и сегодня произносит формулу утверждения законопроекта по-французски, да что там, сакральные слоганы "Бог и мое право" и "Позор тому, кто об этом плохо подумает" фигурируют в гербе страны, святая святых, на поганой мове. Внутриутробная британская корректность не позволяет отменить это чудачество.

Не только язык - весь добротный английский дом-крепость поставил на века Завоеватель, он же Ублюдок, он же Magnus сиречь Великий.


Какую же гигантскую личность нам надо воссоздать на экране. Какая бездна режиссуры и актерской игры. Снять так, чтобы ужаснулись, вознегодовали - и полюбили. Полюбили! И не соврать ни в чем. А иначе не стоит и браться.


***


А теперь - как было.


Дочь Гарольда Гита от "жены по датскому праву", проще говоря, любовницы Эдит по прозвищу Лебединая Шейка, спасется в изгнании и выйдет замуж за Владимира Мономаха. Этот брачный союз расценят в Европе как резкий демарш, предпринятый Киевом против Вильгельма. Старшего сына назовут Мстислав. Впоследствии Гита отправится с крестоносцами в Палестину, и там закончится ее земная жизнь. Потом не станет и Мстислава. Вместе с ним навсегда уйдет в прошлое единое сильное государство - Киевская Русь.


Еще один сын Гиты и Владимира, внук Гарольда Юрий в 1147 году даст как-то "обед силен" в своей усадьбе и, благодаря упоминанию об этом обеде и этой усадьбе в летописи, будет увековечен как основатель Москвы Юрий Долгорукий.


Верный союзник русичей норвежский король Харальд останется лежать в земле сырой близ Йорка. Дальнейшая судьба его вдовы Елизаветы Ярославны нам неизвестна.


Гита и Елизавета вряд ли были знакомы, но, по замыслу А.К.Толстого, они соберутся вместе при дворе Изяслава в Киеве (баллада "Три побоища"). В вещем сне им откроется смерть отца и смерть мужа.


Привидевшаяся Гите ворожея обещает Вильгельму долгожданный попутный ветер:


И бабище злое бодрит его рать,

И молвит: "Я воронов стаю

Прикликаю саксов заутра клевать,

И ветру я вам намахаю!"


Не спасется брат Елизаветы Изяслав. У А.К.Толстого его смертельно ранят половцы. На самом деле в битве на Нежатиной Ниве под Черниговом князь будет зарублен родными племянниками.


В Лавре служат панихиду одновременно по Гарольду, Харальду и Изяславу.


Печерские иноки, выстроясь в ряд,

Протяжно поют: аллилуйя!

А братья княжие друг друга корят,

И жадные вороны с кровель глядят,

Усобицу близкую чуя.


9.Битва за Англию