# Копенгаген: Брейгель, Матисс и другие

Юрий Бужор

Осталось одно письмо

Предыдущее письмо


Письмо одиннадцатое

В Музее искусства освещение внутри хотя и не идеально, но это уже на что-то похоже. Воевать с бликами приходится реже. Здесь поняли, что любительское фото в социальной сети не отбивает охоту увидеть картины воочию, а cовсем даже наоборот, и было бы просто глупо отказываться от этой бесплатной рекламы.

На радостях нащелкал изрядно.


***


Одна створка - всё, что сохранилось от алтарного триптиха. Петрус Кристус (Нидерланды, XV век) изобразил состоятельного заказчика в компании со святым Антонием. Коленопреклоненный мужчина средних лет не подбирает полы дорогой одежды, она лежит на земле и немножко пачкается, но в остальном его благочестивый порыв достаточно сдержан. Человек дела. Желательно уберечься от напора соблазнов, когда они атакуют широким фронтом, как это было со святым покровителем. Последний все понимает и тонко улыбается в бороду.

Яркие пятна одежды доминируют вполне по-импрессионистски. Деревца и богатое домостроение вдали, выписанные тонкой кисточкой, создают отчетливый эффект присутствия.


Кранах Старший. Бедному Парису предстоит вынести вердикт. Одна из дам чешет себе спинку.

Жест озадаченности и сосредоточенности. Наверное, это Афродита, выигравшая конкурс, потому что, поразмыслив, посулила Парису самый интересный бонус - Елену Прекрасную, в то время как Гера и Афина предлагали военные победы, власть над Азией и прочую ерунду.

Кранах без зазрения тиражировал сюжет и композицию, меняя местами лошадь и Париса. Почему нет, если платят. Похожая картина есть в Нью-Йорке, например. Почесывание спинки - только в Копенгагене.

Идеал женской красоты начала XVI века. Пройдет всего несколько десятилетий, и женские образы начнут обретать плоть. Еще через лет через 450 все вернется на круги своя. Когда следующая ревизия идеала? Никто не знает.


Через тонкий слой масляной краски со временем проступили контуры, сделанные красным мелом. Во всяком случае искусствоведы этот рисунок видят, и говорят, что он лёгок и точен, несмотря на сложную композицию. Слева повариха колдует над пустым супчиком. Овощи имеются в избытке, а мясо - нельзя, пост. Справа оно уже нарублено, но, кажется, надо еще немного подождать. Молодые родители перехватывают наш прямой взгляд. Мы их разглядывали и, значит, были не слишком учтивы.

Похоже, что в этой работе мастер ищет подходы к программной "Битве Карнавала с Постом" - одному из сокровищ Музея искусств в Вене. Там будут условные, гротескные очертания, и кто-то не больно искушенный может подумать, что Брейгель просто не умел иначе.

Здесь мы видим: ещё как умел.

И сына научил.


Фирменный брейгелевский бреющий полет. Голоногий малец при попустительстве взрослых передразнивает согбенного под крестом Спасителя. Благообразная повседневность вслед за процессией превращается в зловещую мглу. Страшный зигзаг.

Питер Брейгель-младший. "Голгофа".


Высокопоставленный клиент Матеус Ирселиус щедро доплатил за то, чтобы портрет от начала и до конца исполнил мастер и только он. Поэтому мы уверены, что ни один подмастерье не подходил к холсту. Таких работ Рубенса, вот чтобы мы были в этом вполне уверены, дошло до нас не так много.

Для него не было ничего невозможного. Кожа на висках пожилого человека истончилась, по всему - недолго ему осталось. Как только управляется с тяжеленными епископскими митрой и посохом.

Еще один не доcтавшийся нам целиком алтарь. Когда-то это было поклонение волхвов. Епископ, как и они, смотрит на младенца, но знает то, чего не знают волхвы.


Любимый Якоб Йорданс.

Бог рек Ахелой заинтересовался царской дочерью Деянирой. Но и Геркулес ею заинтересовался.

Пришлось меряться силами. Оборотившемуся быком Ахелою герой буквально обломал - нет, не рога, только один рог. И вот теперь нимфы и сатиры наполняют этот рог плодами и цветами. Таково происхождение корнукопии, рога изобилия.

История, рассказанная Овидием в "Метаморфозах", вдохновила Йорданса на создание праздника жизни. Нимфы несколько вошли в возраст, но еще очень даже ничего. Фавнёнок срывает какие-то редкостные цветы. Ахелой набычился, жалко утраченного рога, но, в общем, умеет проигрывать, молодец. И только победитель опечален по-настоящему. Устал он от этих подвигов.

А где же царевна, из-за которой весь этот сыр-бор?

Они забыли о ней.

Еще один могучий Йорданс.


В Евангелии от Матфея Петр добывает монету, необходимую для пожертвования в храме, из пасти рыбы. Живописец перемещает апостола во Фландрию XVII века. Жадноватый паромщик набил свое плавсредство под завязку. Люди разных сословий и даже рас, бык, кормящая мать в шляпке. Шельда - река полноводная, течение сильное, как бы не перевернулись еще.

Дотошные эксперты определили, что полотно трижды переписывалось: появлялись новые персонажи, менялась композиция. Каждый поворот головы имел значение.

Великий мастер.


"Неопалимая купина".

Бог-Вседержитель, по Пуссену, является Моисею не седовласым старцем, а красивым крепким мужчиной. Ангелы в сопровождении не по-юношески серьезны. Начинается подготовка к Исходу. В подтверждение божьей воли посох пророка превращается в змею.


Натюрморт, который вполне мог бы сегодня украсить современную экспозицию любого уровня, на самом деле создан в конце XVII века голландцем Корнелиусом Гейсбрехтом. Большой был мастер спецэффектов. Обнаруживаются кошелек, дамский ридикюль, ножницы, листки клавира, расчески и канцелярские принадлежности. Среди писем - прокламация короля Фредерика III, распознаваемая по обрывку вступительной фразы - Tertius Dei Gratia, Третий милостью божьей.


Не отпускает Кранах. "Меланхолия" - одна из самых загадочных картин Возрождения. Два карапуза пытаются прогнать шар через обруч. Я на всякий случай померял линейкой. Чуть-чуть диаметр шара больше.

Если дама, строгающая жердь, и есть Меланхолия, то что должна означать заинтересованная улыбочка? У Дюрера вон "Меланхолия" хотя и тоже крылатая, но там прямо вся cкорбь на лице. Какие-то неодетые люди, кто верхом на лошади, а кто и на свинье на заднем плане - это, наверное, пороки и напасти, вызванные унынием.

Кранах был близким другом Лютера. Тот безусловно считал уныние тяжким грехом. Но Кранах добавил лиризма, и уже непонятно: меланхолия - это хорошо или плохо?


"Иисус-Избавитель" Андреа Мантеньи. Спаситель человечества вместе с поддерживающими его серафимом (алый цвет) и херувимом (лазоревый цвет) образует мученический крест, наподобие креста Святого Андрея. В отдалении можно разглядеть жен-мироносиц и место казни. Кровь буквально бросилась Ему в лицо. Жизнь вот-вот уйдет из скульптурного мертвенно-бледного тела.

Но ведь Он испустил дух еще на кресте? Простого ответа нет. Холст полон мистики. Умирание на кресте и Вознесение, говорит нам художник, нами до конца непостижимы.


Его настоящие имя и фамилия - Франческо Маццола. Он не мог знать, что когда-нибудь, лет эдак через 500, футболист итальянской сборной Маццола будет на слуху у сотен миллионов. Художник остался для всех Пармиджанино, "этим маленьким из Пармы". Несколько превосходных работ. Увлечение алхимией прервало его становление в качестве великого маэстро и свело раньше времени в могилу.

О портрете капитана папских гвардейцев Вазари сказал, что Франческо заново воссоздал его из плоти и крови. Ух, какой взгляд! Бог войны, всем бояться.

Но есть и кое-что посовременнее.

Для начала - безошибочные и замечательные Модильяни, Пикассо, Леже.


"Женщина в нижнем белье". Программная работа Андре Дерена. Квинтэссенция фовизма, говорят нам знатоки. Но даже и сами фовисты, "дикие", в свое время так и и не разобрались, что они такое. Тем более пойди пойми сейчас, когда бывшие некогда новаторскими приемы давно оприходованы сонмом живописцев. Система треугольников? Ну да, угловатость имеет место. Пары взаимно дополняющих друг друга красного - зеленого и оранжевого - синего? Наверное. Я вот запал на ключицах - два коротких мазка - и перетекающей куда-то левой руке.


Есть какая-то заслонка души, что ли, и пейзаж Мориса де Вламинка ее открывает. Врываются воспоминания и ассоциации. Эти фовисты делали что-то правильно, экспериментируя с формой, цветом и линейной перспективой, раз они врываются.


"Цыган" Хаима Сутина. Ах, как хорош. Тут же возникает ряд, который маэстро не замышлял, но что делать - картины, никого не спрашивая, монтируются в более поздний контекст, у них своя судьба. Уроженец белорусского местечка, битый смертным боем за то, что рисовал людей и животных. Парижанин, отдающий свои работы за завтрак в бистро и пропадающий в галереях Лувра и библиотеках. Первая персональная выставка.

Сутин прячется от гестапо, но в августе 1943 года умирает в Париже своей смертью. За гробом идет Пикассо. Больше никто.

Меня когда-то не захватил "Танец", виденный в Москве. Долго казалось, что Ван-Гог, Шагал, да хоть и угрюмый Сезанн вычитывали в книге жизни больше. Увидь я тогда "Разговор" в Эрмитаже, был бы другой разговор, но я его так до сих пор и не увидел, хотя и репродукции в альбоме было достаточно, чтобы задуматься.

Конечно, я был не прав. Анри Матисс - это целый огромный мир.

В Копенгагене гордятся портретом мадам Матисс. Картина известная. Неортодоксальное использование цвета. Отказ от светотени. Обнаженная в шарфике смотрит бодро. "Зелёная блузка" с неземной Лидией Делекторской.


Не зря его ценил другой гениальный рисовальщик - Пабло Пикассо. Ценил и ревновал.

Долго не мог отойти от "Интерьера со скрипкой". Какой-то очень сильный магнит.

Плоские, с трудом стыкующиеся поверхности в номере отеля - и почти академически точно, с соблюдением перспективы выписанные оконная рама, приоткрытые ставни и что-то вечнозеленое за окном. Синяя подкладка футляра для скрипки призывает к порядку черный цвет, не дает ему расползаться без меры.

Что за окном знаменитый Английский променад Ниццы и это номер отеля "Бо Риваж", узнаешь уже потом. Матисс влюбился в Ниццу и остался там. Умел и любил играть на скрипке.

Скрипка откликается своим пусть и не очень мощным резонатором на звуки извне. Море шумит громко, мы просто привыкаем и потом не замечаем. Должна откликаться.


Нарыл себе родственную душу, еще одного влюбленного в эту картину. Кого бы вы думали? Анри Бергсона! Столп интуитивизма не мог пройти мимо, конечно же.

"У Матисса творчество продолжается на ваших глазах - и не только на глазах, но и от вас оно требует соучастия..."

Несомненно.

"Какую бы устойчивость он ни придавал своим вещам, они все равно поют и танцуют".

Большая умница был этот Бергсон.


***


Существует негласная иерархия национальных литератур и направлений в изобразительном искусстве. Она на чём-то основывается, безусловно, но не всегда справедлива.

В Дании тоже были свои мастера переносить на холст море "чтобы брызгалось" и людей "как живых". Гляньте на работу Карла Блока "В таверне". Посмотрите, как выписаны столовые приборы и все остальное. Не зря им Андерсен восхищался.


Были и свои "передвижники". Вот "Швея" Кристиана Крога.

Свои " мирискусники" тоже были. И еще много своих, может, и не вписывающихся в привычные нам рамки, но в какие-то датские, надо полагать, вполне.

С целью хотя бы беглого охвата я переместился из Музея искусств в соседнее помещение. Там размещается собрание Генриха Хиршпрунга - табачного короля немецко-еврейского происхождения, в 1911 году подарившего Дании свою коллекцию.


Как раз была выставка работ Кристиана Сартмана. Вы знали о таком датском художнике? И я не знал. Но он сразу же никуда не вписался, вцепился и уже не отпускал.

Художник переживал за дочь Христиана IV, которая не отреклась от мужа - государственного изменника. Королева - жена и потом вдова Фредерика III, 22 года буквально гноила ее в тюрьме. Узницу звали Элеонора Кристина. Мы вспоминали о ней. Для Cартмана она стала идеалом женщины и источником вдохновения на долгие годы.

Вот она в тюрьме. Поседевшая. Грузная. Не сломленная.

Ответ на сакраментальный вопрос "Что этим хотел сказать художник?" очевиден. Хотел выразить уважение и привести в пример. Всё, наверное, сложнее, но как минимум это.


Придворному лекарю Струэнзе мало того, что он прибрал к рукам все рычаги управления государством, ему еще надо склонить к интимной связи королеву. Чем и занят. Склоняет, пока безумный король развлекается с попугаем.

Уже и беременная от Струэнзе королева Матильда. Он и она только что вернулись с охоты. А тут и свекровь померла. Полная смердяковщина.

Тоже понятно вроде бы. Историческая сатира.

XIX век - это вам не сегодня, однако. В Дании многие были скандализированы - не правдой, ее все знали, а тем, что она перенесена на полотно. Ну, как если бы Суриков изобразил ухаживания Григория Орлова за Екатериной в присутствии недалекого мужа. Есть и разница. Суриков такое показывать без опаски не мог бы, а его современник Сартман мог.

Правда, на персональную выставку так и не решились, пока он был жив. А он не горевал. Картины уходили в частные коллекции, мастер хорошо зарабатывал.

А здесь? Молодой католический священник играет на гармошке перед открытым окном. Хотя, с другой стороны, а почему бы ему и не поиграть. Что вы слышите? Приличествующий ре-минор? Нехитрую песенку? Жестокий романс?


Полюбуйтесь на дружную супружескую пару. Не сразу замечаешь короны на головах. Никакого портретного сходства ни с какими реальными монархами. Ваша версия?

Давид собирается сыграть на арфе. Не очень-то он соответствует общепринятому геройскому образу. Он женственен. Проще сказать, он гей.


Художник так никогда и не женился. Жизнь вел скрытную. В точности мы ничего не знаем. Отчетливый интерес к обнаженному мужскому телу. Хотя, конечно, его занимал мир людей во всем многообразии. Католическая святая призывает Иисуса. Разумному достаточно.

По-моему, чертовски талантлив и ни на кого не похож.

Имеется автопортрет.


Там и музей закрывался, а назавтра был выходной. Я остался в большом долгу перед датскими живописцами. Сартман, однако, равнодушным не оставил; надеюсь, вас тоже.


Cледующее письмо