# Героями не рождаются

Владимир Дмитриевич Кабаков

Героями не рождаются - ими становятся. Таков герой моего рассказа!

"Мы боимся чего-то не потому, что это сложно. Это сложно - потому что мы этого боимся..." Сенека.


...Они подошли к ангару втроём, потоптались перед металлическими воротами закрытыми изнутри: казалось, что они вынюхивали, что, как и где. Затем постояли, покурили на площадке перед ангаром, посматривая на автомашины ожидающие своей очереди на ремонт. Смачно поплевали себе под ноги и вокруг, потом побросали окурки туда же, заматерились и стуча каблуками, гурьбой, поднялись в вагончик...


Игорь сидел за столом приема заказов и писал какие-то накладные; во множестве вариантов необходимо было отразить в бумагах деятельность "Дороги", и все это для контроля, для внезапной ревизии, которые так любили устраивать КРУ всех уровней: районных, городских, областных.


Трое вошедших шумели, толкались и матерились, не скрывая своей агрессивности; двери за ними жалобно взвизгнули и оглушительно хлопнули. Один из них, тот, что повыше, не спрашивая разрешения, закурил "Беломор" и когда демонстративно, разинув рот выдохнул дым в лицо Игорю, то во рту сочно блеснули золотые коронки.


После этого "Красавчик", как обозначил его Игорь, осклабился, наклонился над столом, придвинулся почти вплотную и в полголоса с вызовом произнес: - Слышь, земляк! А мы к тебе.


Потом оперся двумя руками о стол и добавил: - По делу.


Двое его приятелей хохотнули, окружили стол, хватали бумаги, читали, потом бросали на пол.


Игорь и испугался, и обозлился. Набычившись он смотрел на нахалов, но ничего не мог и не хотел предпринимать, ибо уже знал, что тут просто мордобоем не закончится, и ведь у него в столе лежало несколько тысяч выручки...


- Что вам нужно? - выдавил он дрогнувшим голосом.


- А мы, землячок, хотим свою машинку отремонтировать, - можно это или нет? - хихикая процедил высокий и в упор уставился на Игоря красивыми, злыми глазами наглеца и хама. Игорь, словно кролик на удава, смотрел в эти глаза и не понимал, как можно вот так, нагло и противно нарываться на "край", на ответ, который бывает страшен как для отвечающего, так и для вопрошающих.


Но сейчас он был беспомощен и беззащитен и ему надо было скрепиться, не отвечать на оскорбления, копить злобу и ждать мгновения расплаты и уравнения условий...


Во дворе, на повороте скрипнула резиной машина, остановилась, хлопнули дверцы...


Трое переглянулись, а в Игоре колыхнулось чувство надежды и облегчения: "Может быть еще пронесет?".


- Слушай, земляк - торопясь заговорил "Красавчик", - ты не хотел бы нам занять на ремонт несколько кусков?


Послышались шаги за дверью, заскрипело деревянное крыльцо под ногами приехавших - они поднимались в вагончик.


- Подумай хорошенько, старичок, копать-колотить - глаза еще раз злобно сверкнули, он сделал жест - уходим - и все трое, чуть не свалив с крылечка входящих, топоча ногами вывалились на улицу.


Игорь перевел дух, достал платок, промокнул им вспотевший лоб и глянув на посетителей, привычно автоматически произнес: - Я вас слушаю...


Исход. Гл.2. ст.11-12. "Спустя много времени, когда Моисей вырос, случилось, что он вышел к братьям своим, сынам израилевым, и увидел тяжкие работы их; и увидел, что Египтянин бьёт одного Еврея из братьев его. Посмотревши туда и сюда, и видя, что нет никого, убил Египтянина и скрыл его в пески".


...Гандон быстро навел справки: Фишман Игорь Яковлевич. Председатель кооператива "Дорога". Адрес: ул. маршала Жукова, 7, кв. 6...


Решили идти втроем. Гандона Жан оставил на улице, на "шухере", а сам с Барыгой поднялся на второй этаж. Они шли молча, детали уже были обговорены - если менты нагрянут по звонку соседей, то Гандон свистнет. Въезд к дому Игоря был долгий и потому, Жан надеялся, что они успеют смотаться, но вообще-то он не сомневался, что стоит им появиться на пороге и этот "жидик" расколется и выложит все, что имеет...


Барыга как всегда был невозмутим, чуть пьян и в обычном своем спортивном костюме.


...Время подходило к одиннадцати вечера, поздние летние сумерки опустились на город, в домах зажглись огни, но кое-где уже легли спать и потому, светлые окна перемежевались с темными.


Гандон с улицы смотрел на окна второго этажа и пытался представить себе, что там делают сейчас: ужинают, смотрят "Рабыню Изауру", спят в перинах на двухспальной супружеской кровати. От этой мысли он осклабился и хихикнул вслух, представив Игоря в подштанниках, с тонкими волосатыми ножками и мягким брюшком поверх "семейных" трусов...


Жан и Барыга, громко шагая поднялись по крутой, узкой бетонной лестнице на второй этаж, остановились там перед дверью с номером шесть, и Жан нажал на кнопку звонка. Звонил он уверенно, долго и нагло...


Игорь собирался спать. Весь вечер он сидел в гостиной и считал что-то на электронном калькуляторе, потом записывал цифры, появившиеся зеленым шрифтом на тёмном экранчике прибора, и снова нажимал кнопки с цифрами и знаками действий.


За стеной Света долго смотрела какую-то многосерийную телевизионную мелодраму: из-за стены изредка доносился мужественный голос из телевизора. Дети уже легли: трехлетний Яшка спал в своей кроватке лицом вниз и попой, прикрытой одеялом вверх. И родители, и родственники смеялись над Яшей, которому почему-то было удобно спать стоя на коленках и опустив лицо щекой на подушку.


Мишка, которому было уже шесть, считал себя взрослым и потому, засыпал поздно, норовил досмотреть телик до конца и лишь сегодня, утомленный длинным жарким летним днем лег немножко подремать и дождаться кино, но так и заснул. Света раздела его уже сонного и вялого, укрыла одеялом и погасив свет, плотно прикрыла дверь в детскую...


Звонок в дверь прозвучал тревожно и угрожающе. Света встала с кровати, накинула халат поверх ночной рубашки и вышла в прихожую. Игорь был уже там.


- Кто это может быть? - с тревогой спросила Света и Игорь, чуть запнувшись ответил: - Это, наверное, ко мне. Иди, ложись.


Он подождал пока Света, войдя в спальню закроет дверь и потом, почему-то крадучись подошел к входной двери, тихо нажал на рычаг английского замка и отворив первые из двойных дверей, глянул в смотровой глазок.


За дверью стояли двое. Один кряжистый, широкий, с маленькими, невнятными глазками, а второй высокий, чёрный, в темных брюках и коричневой водолазке.


Игорь прикрыл за собой первые двери и через вторые спросил:


- Кто вам нужен? - хотя для него ответ на вопрос был уже ясен - он всю поделю ждал визита, но тем неожиданней это случилось!


Высокий придвинулся к двери и громко, не скрываясь произнёс: - Открой, хозяин! Поговорить надо!


У Игоря сердце тревожно опустилось и вдруг заколотилось испуганно и гулко, кровь прилила к голове и мышцы ног дрогнули.


"О, черт!" - ругнулся он про себя, а вслух произнёс: - Уходите прочь! Не то я вызову милицию.


Голос его дрожал от волнения, от испуга за малышей и за жену.


Он уже знал, что эти, за дверью, так просто не уйдут и что ему придется что-то решать и брать на себя ответственность за решительные действия...


Жан переглянулся с Барыгой, он уже знал, что в этом подъезде телефон один и тот на четвертом этаже.


Он снова приблизил лицо к глазку и сказал так же громко, как и в первый раз: - Открывай, тебе говорят. Дело есть.


Игорь через глазок видел искривлённое стеклом лицо: толстый нос, неестественно маленькие глаза в ямках глазниц, черные густые брови, синеватые, толстые шевелящиеся губы.


Их лица разделяло каких-нибудь двадцать-тридцать сантиметров пространства и Игорю захотелось ударить по этому кривому лицу, захотелось сделать этому наглому бандиту больно, а себя, в момент удара освободить от груза ярости и страха, который подкатывал к горлу, заставлял дрожать голос и вызывал глотательные судороги.


Еще на что-то надеясь, он примирительно повторил: - Уходите, ребята. Завтра поговорим.


К двери придвинулся Барыга; ему показалось, что настал его черед проявить себя и показать Жану, что он ничего не боится. Жан отодвинулся от глазка и Барыга, приблизив лицо ухом к двери, сдерживая злобу произнес: - Открывай, лучше. Смотри сука, хуже будет!


Рот его раскрылся, язык облизнул губы, кулаки задвигались - ухом Барыга ловил звуки из квартиры. Он не смотрел на Жана, но чувствовал его присутствие и потому, желал заодно немного попугать и этого заносчивого расфуфыренного хлыща - он, Барыга, все больше и страшнее наливался наглой яростью бандита, долго и безнаказанно грабившего людей...


Игорь, увидев это зверское, широкое и бессмысленное лицо с маленькими колючими глазками понял, что помощи ждать неоткуда, что эти там, за дверью, просто так, без издевательств и насилия не уйдут от его дверей...


Соседи за закрытыми дверьми, начали прислушиваться к звукам доносящимся с лестничной площадки, и испуганно уходили в дальние комнаты, закрывая все двери какие только можно. Они не хотели ввязываться в скандал, они слышали два хриплых, грубых мужских голоса и так как в этой жизни они боялись всего, что не вписывалось в искусственные инструкции и законы, то инстинктивно уходили, прятались в свои норы, испуганно радовались, что стучали и рвались не к ним.


В этом мире, где все решается коллективом, на собраниях, они не могли выступать от своего лица - они боялись за себя и своих детей.


А другие - это же чужие! И потом, может быть тот, к кому ломятся, сам в этом виноват, почему мы должны беспокоиться за других? - этими рассуждениями они успокаивали себя, выискивая аргументы в свое оправдание.


И наконец есть же милиция, которой деньги платят за то, чтобы она нас защищала и у них ведь оружие, а мы безоружны. Эти бандиты-хулиганы ведь наверняка вооружены; они-то наверняка не боятся ни милиции, ни закона, наказывающего за ношение оружия - холодного и огнестрельного...


И Игорь понял, что никто из соседей к нему на помощь не придет, потому что если бы они могли и хотели, то уже вышли бы из своих квартир...


Голос Светы из-за спины, из спальни спросил тревожно: - Кто там, Игорь? - и в этот момент волна холодной ярости и бесстрашия, как обычно в такие минуты ударила в голову.


- Да что я, мужик или нет? - прошептал Игорь и уже не таясь громко захлопнул дверь и быстро, легко вернулся в гостиную.


Сильными руками он схватил стул; костяшки на кулаках побелели; подставил стул, вспрыгнул на него, потянувшись достал с верхней полки металлический чехол для ружья, снял его сверху, привычно сдул пыль, вернулся к письменному столу, открыл чехол, достал ключ и ловко, одним движением отомкнул висячий замок на чехле-сейфе...


В дверь стали стучать: вначале дробно и негромко, потом кулаком во всю силу; сквозь двойные двери удары доносились глухо и ругань двух голосов была едва слышна.


Игорь, торопясь достал свое охотничье ружье ИЖ-27 с эжектором-выбрасывателем, автоматически погладил матово блестевший темный приклад из красного дерева, потом левой рукой взял отдельно лежащие воронённые стволы, правой рукой держа приклад, указательным пальцем нажал скобу замка, левой вложил стволы в замочную выемку, спустил пружину и примкнув стволы, щелкнул эжекторами, открывая патронник.


Патроны в пачке с изображением охотника в шляпе с пером, целящегося из ружья в утку пролетающую над камышами, лежали здесь же в сейфе.


Игорь переложил ружье в левую руку, правой, всей пятерней влез в коробку и достал пять-шесть зеленых патронов, с золотистой латунной окантовкой и круглым тяжелым торцом, в желтой серединке которого сидело маленькое круглое донышко капсюля. Положив патроны на стол, услышав, как они щелкнули литыми стаканчиками взял два, мягко и привычно вложил в патронник и угрожающе клацнув металлом, закрыл ружейные замки.


Теперь стволы были в боевом состоянии.


А бандиты уже откровенно ломились в квартиру.


Дверь зала открылась и испуганная, дрожащая всем телом Света спросила тонким голосом: - Игорь! Что происходит!


Игорь, закладывая запасные патроны в карман спортивных штанов поднял голову и жестко глянув на Свету твердо произнес: - Света! Иди к детям, закрой двери и не выходи... - он помолчал чуть, потом закончил: - "Пока не позову тебя".


На глазах у Светы появились слезы, она от страха озябла и запахивая халат, стала говорить, говорить: - Но, Игорь, что происходит! Кто там, за дверьми? Что происходит!


Игорь, сдерживая себя, чтобы не накричать на нее, вновь ровным голосом сказал: - Света! Я тебя прошу, иди к детям. Если они проснутся, то могут испугаться - и чуть помолчал, выходя мимо Светы в коридор продолжил: - Это какие-то хулиганы, я их только пугну...


Он успокаивал жену, но сам уже знал, что пугать не будет, а будет драться!


Света от звуков его холодного голоса чуть успокоилась и пошла в детскую комнату, вглядываясь на Игоря через плечо - таким она его никогда не видела...


А он, подождал пока жена шла в комнату, дождался пока дверь затворится и уже потом, пошел к входной двери...


Без паузы, перехватив ружье в правую руку, Игорь зло дернул за скобу замка левой, с грохотом отвел язычек и резко, решительно дернул дверь на себя...


Жан услышал звук открывающегося замка, скрип открывающихся дверей, инстинктивно отпрянул назад - так решительно и безбоязненно это делал человек на той стороне.


А Барыга ничего не понял и еще громче заколотил кулаками в дверь - он совсем ничего не боялся и понял, что этот человек, там, за дверью, такой же трус как все те, с кем ему приходилось "работать" в этом городе - привычная безнаказанность сделала Барыгу беспечным - замок второй створки внешней двери щелкнул и Барыга решительно толкнул ее.


Игорь какие-то доли секунды оценивал ситуацию, когда дверь распахнулась и через порог сунулась спортивная, крепко сбитая фигура Барыги; где-то позади маячило белое лицо Жана - тот чутьем понял, что здесь что - то не так.


А Барыга, в эти мгновения тоже начал что-то понимать, но было уже поздно - он увидел невысокого человека в спортивной майке и спортивных штанах, заметил ружье, заметил даже тапки-шлепки у него на ногах, но удержать себя или что-нибудь сделать защищая себя, он не успел...


Игорь мгновенно, сильно и жестко ткнул стволами в живот нападающего! Барыга ощутил резкую пронзительную боль, ему показалось, что по позвоночнику через живот ударили кувалдой и падая вперед, в квартиру, теряя сознание, он страшно испугался!


Испугался так, как некогда, в далеком детстве, испугался глаз горящих зеленым огнем, глянувших на него из-под стола, из полутьмы - это был бабушкин кот!


Тогда, он одеревенел и с замершим на губах воплем ужаса отступал от этого страшно светящегося зелёным огнём взгляда, пока не рухнул в открытый за спиной подпол, в котором бабушка - его деревенская бабушка набирала картошку...


Игорь увидел в глазах этого здоровенного мужика всплеск боли и ужаса, чуть скрипнул крепко сжатыми зубами и наотмашь ударил навстречу, в лицо, в это ненавистное, наглое лицо тяжелым, жестким прикладом!


Кровь и кусочки сорванной ударом кожи брызнули на пол, на стены, на потолок коридора и дверного проема.


А Барыга, получив страшный встречный удар в живот охнул, огненный шар боли ожегом вошел в подсознание, хрустнули лицевые хрящи и кости, и изнутри распоров кожу лица, на мгновенье появились вовне...


Удар был так силен, что мешок тела падая, вывалился наружу - Барыга потерял сознание мгновенно и надолго!


Жан оцепенело, безвольно смотрел все происходящее - вопль истерики и страха застрял у него в горле!


Потом, уже задолго после того дня, он, Жан, просыпался от кошмара в котором каждый раз безжизненное тело вываливалось из дверей и вслед выходил бледный, холодно спокойный человек с ружьем...


Жан сглатывал комок, подступивший к горлу - дурнота ухнула сверху куда-то вниз живота, а в дверях, человек с побелевшим лицом вскинул ружье на уровень бёдер и не целясь выстрелил.


Жану даже показалось, что он вначале услышал щелчок спущенного курка, а уже потом, из правого ствола вылетел сноп огня, и по перепонкам ударил гром выстрела - тяжёлый удар дробового заряда пришелся в левое бедро


бандита! Его бросило на колени, но он так испугался, что не почувствовал боли и на четвереньках побежал к лестнице.


Человек с ружьем опередил его, отсек ему путь отступления и злым шепотом произнес: - Стоять, сука!.. Не то убью! - и ткнул стволами Жану в голову.


И тут, Жану стало очень, очень плохо и очень больно и он, боясь смерти вот здесь, вот сейчас, превозмогая себя поднялся на ноги и исполняя команду страшного человека, встал навытяжку, а по его бедру, липкой тягучей струйкой потекла густая кровь...


Гандон услышал выстрел и ему показалось, что там, в подъезда, кто-то взвизгнул от страха и боли и его мозг пробила догадка: - Вот падла, залетели! - бормотал он испуганно - Смываться надо!


Озираясь, Гандон вначале быстрым шагом перешёл двор, свернул за дом и пустился во всю прыть дальше, в темноту...


...Телефонный звонок раздался резко и требовательно.


"Кто бы это мог быть?" - подумал я и подошел к телефону.


- Саша, - услышал я голос Игоря и руки у меня вспотели.


- Приезжай ко мне сейчас - говорил взволнованный голос в трубке.


- Я тут пострелял бухарей...


- Кого, кого? - перебил я, а сам судорожно соображал что делать, чтобы все кончилось хорошо.


- Бухарей, говорю! - уже с раздражением произнес голос и я, преодолевая дрожь волнения попросил: - Игорь, ты мне коротко расскажи, что случилось, чтобы я начал действовать...


Через десять минут, я ехал к Славе Васильеву, своему приятелю по теннису, старшему оперу УВД, предварительно позвонив ему и сообщив, что у меня чрезвычайное дело...


Через полчаса мы были у Игоря, а там, "поле боя" на лестничной площадке было залито кровью и усеяно "трупами" - Игорь, как обычно "приятно" удивил всех!


Слава посмотрел, послушал рассказ Игоря и успокоил нас говоря, что по букве закона Игорь прав, ибо нападение на жилище, угрозы расправы и шантаж налицо.


- Можно открывать дело на пострадавших - он грустно улыбнулся и с интересом стал рассматривать Игоря - с такими случаями самообороны ему еще не приходилось встречаться.


Подоспел наряд милиции, приехавший по звонку соседей с четвёртого этажа. Васильев представился и сказал, что был в гостях по соседству, услышал выстрел и зашел сюда.


Васильев и капитан - начальник наряда длинно посмотрели друг на друга и капитан стал опрашивать соседей.


Соседи конечно не спали, высыпали на площадку и громко, возмущенно обсуждали происшествие.


Узнав, что пострадали рэкетиры, все мужчины с завистью и уважением стали смотреть на Игоря и улыбаться ему...


Вскоре, вопя сиреной приехала скорая.


Барыгу унесли первым, а Жан, скрипя от боли зубами сидел в углу на полу и лужа крови растеклась вокруг темным полукружьем. Лицо его сморщилось, осунулось и постарело. Он старался избегать смотреть на Игоря - боялся встретиться с ним взглядом.


Через час "менты" уехали, скорая забрала Жана и увезла в травм пункт.


Мы остались одни...


Игорь постоянно зевал, тер лицо ладонями, а Света поплакала и сделала нам чай...


Когда Света ушла спать, я сходил в машину, принес пистолет "Макарова", показал Игорю, как им пользоваться, зарядил его и попросил братца на улицу по вечерам не выходить, а если приспичит, то обязательно брать с собой оружие.


Игорь невесело усмехался, но чаю попил и варенья поел, а это значит, что он успокоился; может быть не совсем, но успокоился.


А я, в очередной раз глядя на его сонное лицо подумал: "Есть в нем что-то отличное от всех нас. Ведь он и не стрелок, и не борец, и не драчун, но ведь всегда он на виду в моменты, когда надо что то решить, что то серьёзное сделать...


И сегодня он сделал то, что никто из нас, братьев не смог бы сделать, просто был не способен. Окажись я на его месте, может быть тоже стрелял, но ведь стрелял бы я для того, чтобы напугать, и думаю, что стрелял бы через дверь и наверняка сильно в сторону. А он!?"


Мы сидели на кухне часов до трех ночи. Я выспрашивал Игоря, а он скупо рассказывал, как это было, что за чем следовало и по его словам выходило, что он услышал, вышел, сказал им чтоб уходили, потом зашел, вытащил ружье, зарядился и снова выйдя к двери, открыл ее!


Он говорил еще, что стрелять не хотел, но это произошло автоматически.


- Я - признался Игорь - боялся, что у этого черного есть оружие. Потому и выстрелил - заключил он рассказ и снова стал тереть лицо ладонями...


Я простился с ним и вышел.


На улице была теплая, южная ароматная ночь. Где-то далеко чуть погромыхивал гром и звёзд уже не было видно.


Выйдя во двор, я невольно заозирался высматривая и выслушивая темные углы двора.


Перед тем как тронуться ещё посидел в машине, глубоко подышал, расслабился и лишь затем завел мотор и тронулся...


Напряжение бессонной ночи взбудоражило нервы и мне захотелось проехаться чуть за город, тем более, что на улице стало светать и на проезжей части нe было ни пешеходов, ни машин...


2000 год. Петербург. Владимир Кабаков


Остальные произведения Владимира Кабакова можно прочитать на сайте "Русский Альбион": http://www.russian-albion.com/ru/vladimir-kabakov/ или в литературно-историческом журнале "Что есть Истина?": http://istina.russian-albion.com/ru/jurnal