# Мусишкяй - Рута Ванагайте "Mūsiškiai" Наши люди 2 часть избранные главы(перевод)

Лев Шкловский

Мусишкяй - Рута Ванагайте "Mūsiškiai" Наши люди 2 часть избранные главы

Мусишкяй - Рута Ванагайте ВТОРАЯ ЧАСТЬ. ПУТЕШЕСТВИЕ С ВРАГОМ. 159 Литовские историки говорят, что Холокост в провинции Литва - белый пятно, явление, которое не изучалось в последние годы. Логика жизни гласит, что В Литве было очень мало людей, которые видели смерти евреев, которые видели это своими глазами. Тем, кому было 10 лет в 1941 году, сейчас 85. Тем, кому было 7 лет, сейчас 82 года. Мои личные обязательства после окончания проекта «Быть евреем» - выкапывть правду не только в архивах и в книгах историков, но и побывать на местах массовых убийств и говорить со свидетелями, которые еще живы, и до сих пор помнят. Ехать одной? С кем-то - но никто не будет иметь для этого время а нанимать другого человека не на что. Что остается? Путешествие с врагом? Путешествие к правде ... Удастся ли? Согласен ли враг Литвы с такой авантюрой, знает ли он и без поездки, что в Литве все являются убийцами? Я написала письмо Эфраиму Зурову - я предложила путешествовать по 12 городам Литвы и местечкам. Он может выбрать половину из них - штетлы родителей, бабушек и дедушек или городов, которые были самыми важными еврейскими культурными центрами. С другой стороны я бы выбрала - места рождения моих родителей или бабушек и дедушек - это мой город. Бензин пополам. Ответ скоро пришел. Это было очень длинное письмо от литовского врага о своих связях с Литвой. Эфраим Зуров. Литва в моей жизни. С детства Литвы Литва значила для меня много. Мой дедушка родился здесь - Зейде, как его называли евреи, Шмуэль Лейб Зарас (его имя в Америке каким-то образом стало Самуэлем Л. Сару). Влияние моего деда в моей жизни было очень высоким - даже до того, как я родился. Фактически, он выбрал мое имя, почитая одну из жертв Холокоста в Литве. Это было решение, которое мистики считали роковым для меня как человека. Я все еще сохраняю письма, которые мой отец и дед посылали друг другу. «Эстер родила мальчика», отец написал своему тестю который работал в то время, помогая евреям, пережившим Холокост в лагерях беженцев в Европе. И мой Зейде немедленно ответил: «Я предлагаю имя Эфраима». Вероятно, в то время в августе 1948 года он уже был уверен, что, его младший брат Эфраим (один из шести) был убит в Холокосте в Литве. Поэтому его предложение было принято, и родители дали мне имя Эфраима Якова вместо намеченного, Моисей Даниил. 161 Дед не только выбрал мне имя, но и решал вопросы моего образования, предлагая школы, которые я должен был посещать, и интересовался моими достижениями. Я никогда не забуду открытку, которую он послал мне на отдыхая в Майами. Он ответил на мое письмо, в котором я хвастался, как деньги заработал на рытье снега. Он написал, что заплатит мне столько же, сколько я буду зарабатывать на уборке снега, если я это время потрачу на учебу. Он имел огромное влияние на мою жизнь - и еще потому, что дед был одним из самых важных фигур университета Ешив в США - самом важном современном ортодоксальным учебном заведении. Свидания моих родителей, были также идеей деда. Он выбрал моего отца, как одного из самых ярких студентов, видя его в качестве потенциального зятя. Мой отец стал учителем в возрасте 24 лет. Так дед в нашей семьи был патриархом и примером для всех мужчин семьи. Мой дед был гордым литваком. Он был убежден, что литваки чрезвычайно умные и талантливые. У него был очевидный литвакский комплекс величия. Литвакское сочетание: интеллектуального анализа деда и "bubba meises" - сказки бабушки с другой - на меня очень сильно повлияли. Как ни странно, тема Холокоста в нашей семье не звучала, и тот факт, что брат моего деда Эфраим был одаренной ученым Талмуда, был более важным, чем его и его жены Беллы и сыновей Хирша и Eлияху трагические смерти в Литве Только чуть позже я узнал подробности их смерти. В то время я был уже втянут в тему Холокоста в Литве и в других местах. Знакомство с новыми фактами ещё больше меня связало с Литвой. Первый раз, когда я пришел в "alte heim" - старую родину, когда Литва была еще в Советском Союзе. С 1970 года я уже жил в Израиле, а в 1985 году израильское правительство предложило мне отправиться в Советский Союз, чтобы встретиться с так называемым «отказниками», т. е. евреями, которые хотели эмигрировать в Израиль, но советские власти не позволяли им сделать это. Люди, с которыми мы должны были встретиться, были сионистами, еврейскими учителями. Организаторы искали людей, которые прибыли жить в Израиле из западных стран, эти страны по-прежнему сталкиваются 162 и поэтому мог путешествовать в Советский Союз, претендуя на то, чтобы считаться туристом. Я выбрал Вильнюс, и мне разрешили поехать туда. Итак, 1985 год Я впервые приехал в Вильнюс осенью. Я действительно хотел поехать в Понары(Панеряй), где был убит мой старший брат Эфраим. Я знал, что не смогу добраться до Линкменай, потому что туристы с Запада не были свободны в путешествиях по стране. Но Понары - Paneriai все еще были Вильнюсом. Накануне запланированной поездки в Панеряй мы столкнулись с КГБ. Как и в каждом городе СССР, который мы посетили, мы отправились в синагогу - посещение еврейской общины в Советском Союзе не было запрещено. Конечно, среди тех, кто молился, всегда был засланный человек, агент КГБ. Когда в тот день мы пришли к вечерним молитвам, только среди стариков в синагоге был один молодой человек, и он предложил нам показать еврейский Вильнюс. Мы все перешли с улицы Пилимо, где была синагога, на улицу . Басанавичюса. Внезапно два мужчины,одетые в граждансое , напали на нашего гида и положили его на землю. Затем они приказали нам немедленно вернуться в отель, где на следующее утро нас ждет разговор. На следующее утро мы спустились в вестибюль гостиницы «Летува», и ждали запланированного разговора. Никто не появился. Мы отправились в Pонары - если мы понадобимся им, они все равно найдут нас, где бы мы ни находились. Спустя 30 лет, летом 2015 года, когда я написал запрос в Литве, я получил архивную справку КГБ, в котором говорилось, что наш разговор в синагоге был прслушан - слушали, и сотрудник милиции сообщил в КГБ. Был ли он в синагоге или слушал из машины неподалеку - мы не узнаем ... ОХОТА НА НАЦИСТОВ В ЛИТВЕ Давайте перейдем к временам падения Советского Союза. Удивительные новости: Литва становится независимым государством, она дала мне много надежды.Это было немыслимо в течение десятилетий, теперь, в новых политических условиях, это, вероятно, будет возможно. Я взял статьи, в которых я говорил о том, что Литва должна честно посмотреть на свое кровавое прошлое 163 - к Холокосту. «Мы ждем справедливости от Литвы» - эта статья, опубликованная в ежедневной газете «Джерузалем пост» в 1990 году. была стартом моей многолетней деятельности в Литве. Мой первый контакт с независимой Литвой состоялся в июне 1991 году. , в довольно специфических условиях. Литва пригласила большую делегацию из Израиля, в том числе людей, которые пережили Холокост в Вильнюсе, чтобы открыть новый памятник в Панеряй. На этом памятнике больше не будет советских надписей, маскировавших и жертв (евреев), а также палачей (в основном литовцев). Не будет небольшие памятников там, где погибло около 100 000 человек, из которых 70 000 были евреями. Однако, как раз на церемонии открытия памятника, под дождем, я начал понимать трудности евреев, связанные с проблемами Холокоста как в Литве, так и в других посткоммунистических странах. Эти вопросы связаны как с памятью жертв, так и с преследованием убийц, а также с документацией истории, образования и особенно деликатной проблемой реституции. Премьер-министр Литвы Гедиминас Вагнориус, основной оратор церемонии, попытался уменьшить масштабы трагедии и роль литовских убийц в уничтожении еврейской общины в Литве. «Мы не должны забывать, что эта трагедия произошла не за одно мгновение, но и по крайней мере за три месяца », - торжественно сказал Гедиминас Вагнарас, сократив трехлетнюю резню до трех месяцев. Хуже того, он попытался описать участие коренных народов в массовых убийствах массового убийства в качестве днйствия группы преступников, хотя данные показывают, что нацисты сотрудничали со всем спектром литовского общества - от священников и подстрекателей до хулиганов и преступных элементов. Таким образом, по мнению Вагнорюса, литовцы, которые спасали евреев в Холокост, их подвиги и общие усилия евреев и литовцев, чтобы восстановить независимость Литвы, гораздо важнее для истории, доброго имени страны и национальной совести, чем действия группы преступников . Таким образом, в самом начале независимости на самом высоком уровне Холокост был унижен публикацией ложной симметрии среди нескольких тех, кто спасал евреев и тысяч тех, кто активно участвовал в убийстве 164 практически вся литовская еврейская община. Поэтому, если бы кто-то ожидал, что литовцы открыто посмотрят на кровавое прошлое страны и фактически попытаются привлечь к ответственности нацистских преступников, они должны были послушать Вагнорюса и понять, что их надежды разбиты. После церемонии в Панеряй мне удалось отправиться в город Линкменай, штетл, где родился мой дед и его пять братьев. Мой дед Элияху, еще будучи молодым, утонул в озере Линкменай и оставил свою вдову, мою бабушку (bubbe), одну с шестью сыновьями. Это было очень волнующее путешествие, прежде всего потому, что в городе не было никаких признаков того, что евреи жили десятилетиями или, возможно, веками. Земля моих предков была открыта и доступна, но ничто на ней не напоминало мне о прошлом моей семьи. Я пишу это через четверть века после моего визита в Литву, когда страна обрела независимость и имела возможность взять на себя ответственность за свое прошлое впервые за всю свою историю. Я добивался, все двадцать пять лет моего общения с Литвой, общения со страной, где рождались росли мои предки и со стороны моей матери и со стороны моего отца. В течение четверти века я стремился чтобы память жертв была почтена , привлечением убийц к ответственности, чтобы историческая правда об участии литовцев в Холокосте была раскрыта и стала известна как в Литве, так и за рубежом. Для меня было очевидно, что эта задача непростая и что мои усилия в Литве не будут оценены. Но для меня казалось, что в этой миссии я не должен искать компромисса или популярности. Враждебность литовцев ко мне и тому, что я сделал, была той ценой, которую я знал, что мне придется заплатить. Сейчас, через двадцать пять лет, я не жалею, что выбрал этот путь, но я признаю, что не оценил все трудности, с которыми мне пришлось столкнуться. Я не мог представить себе, что через четверть века Литва будет еще более далека от истины, и как слово божье распространяет искаженные факты о Холокосте и теорию двойного геноцида , Согласно этой теории, геноцид Сталина и Холокост одинаковы. Однако я не думаю, что моя борьба за правду завершена, и я уверен, что ложь, распространяемая властями и финансируемыми ею институциями, не будет всемогущей. Но «победа» может быть достигнута 165 только в далеком будущем, когда литовские историки и другие известные люди оспорят повествования, сфабрикованное в первый раз с момента обретения независимости. И я могу остановиться тем, что я не предал жертвы Холокоста в Литве или унизил их память Человек вдохновший меня выбрать этот образ жизни и упорно по нему идти, известный охотник за нацистами Симон Визенталь, именем которого назван наш центр. На вопрос, почему после войны он отказался от карьеры архитектора и отправился на охоту за нацистами, Симон сказал: «Я не религиозен, но я считаю, что существует не только этот мир. Я уверен, что мы после смерти отправимся на небеса и встретим там жертв Холокоста. Они сразу же спросят нас: «Вам повезло, вы прожили (жизнь). Вы сохранили свою жизнь и получили много подарков жизни. Как использовали этот подарок? Что вы сделали с вашей жизнью Некоторые из нас ответят: "Я стал предпринимателем", другие: "Я стал адвокатом", и еще другие: "Я стал учителем ". Я хочу, им ответить следующим образом: "Я вас не забыл". Эта поездка с врагом является важной частью книги,„Mūsiškiai“, и в то же время своего рода примирением, или, возможно, даже прощанием с Литвой, передачи факела Холокоста литовцам, а также автору книги Руте Ванагайте ( Vanagaite ), которая имела мужество признать, что ее родственники принимали участие в Холокосте. «Наши» это попытка показать, что убийства коренных и привезенных из других стран евреев было трагедией Литвы, которая бросает тень над этой прекрасной страной, пока эта трагедия не будет, наконец, понята и признана. Только тогда, когда вы литовцы поймете, что мой народ, убитые евреи, хотя другой веры, традиций, образа жизни, также были также и ваши - только тогда в вашей стране начнется настоящий процесс возрождения. Я надеюсь и молюсь об этом. Миссия возможна? Разговор перед поездкой. Итак, Ефрем Зурофф прибывает в Литву - поездка с врагом состоится. Идеей заинтересовалось одно телевизидение, предлагавший поехать вместе, но я не согласился с этой идеей - я была уверена, что камеры и микрофоны повредят этой книге: литовские люди просто испугалются. Но прежде чем мы начали планировать поездку, нам пришлось поговорить и узнать кое-что. Итак, первый не очень дружеский разговор произошел сразу же по прибытии Эфраима Зурова. Рута: Многие мои знакомые, узнав о идее путешествия с врагом, предупредили меня. Сказал, что вы агрессивный и опасный человек и лучше не работать с вами. Первое, что говорят СМИ и люди о вас: Зурофф ненавидит Литву. Он не успокоится, пока не останется один литовский житель Земли. Это действительно так? 167 Эфраим: Да, в мире есть люди, которые пережили Холокост , родственники которого умерли от рук литовцев. Некоторые из них думают: если атомная бомба упадет на Литву, этого будет недостаточно. Есть и другие люди такие, как я, которые убеждены, что преступники должны нести ответственность за свои преступления, но их детей и внуков нельзя обвинять. С тех пор, как я начал свою деятельность в Литве, я всегда говорил, что я не чувствую ненависти к странам Балтии. Напротив, то, чего я добиваюсь, Литве, будет очень полезно в долгосрочной перспективе. Ваша страна должна оглянуться назад в свое прошлое, честно оценить, что произошло во время Холокоста. Тогда она будет равна другим демократическим западным странам. Вы должны это сделать. Сделать не ради меня или какой-либо еврейской организации, чтобы нам угодить. Вы должны сделать это ради самих себя. Рута: Я спрашиваю вас по-другому: можете ли вы сказать что-то хорошее о Литве? Эфраим: Я бы сказал две вещи. В глазах евреев Литва - самая важнейшая прибалтийская страна. В начале нацистской оккупации в Литве проживало 220 000 евреев. В Латвии их было 70 000, в Эстонии - всего 1000. Во-вторых, природа Литвы невероятно красива. Моя проблема в том, что когда я вижу ваши леса, я говорю себе: грустно, что в этих красивых лесах насчитывается несколько сотен мест массовых убийств. Эта резня - это огромный контраст с красотой природы в Литве. И еще одна вещь Что я должен признать: я стараюсь не эмоционально реагировать на Холокост, но я становлюсь старше и больше думаю о брате моего деда Ефреме и его семье убитой в вашей стране. Их убили ваши. Рута: Вы любите свой народ. Я люблю свой. Ну, хорошо, представители моего народа убили людей вашего народа. Поэтому я понимаю, что вы не считаете наших людей людьми - ни убийц, ни безразличных свидетелей массовых убийств. Мы враги, и это неизбежно. Вы представитель жертв, я представляю в ваших глазах нацию палачей. Если я совершу поездку с врагом, то прежде всего, чтобы понять, что случилось с моим народом, с литовцами, которые их убивали. Почему они это сделали? В конце концов, они не были роботами, и не выродками ... Что об этом мне расскажут их ещё живые ? Я хочу понять, что случилось с моим народом, и если это случилось однажды, возможно, это может повториться опять. 168 Эфраим: Я не рад буду сказать это вам, но это может случиться снова. Потому что это уже случилось один раз. Если в 1930 году кто-то предсказал бы, что тысячи литовцев пойдут стрелять в своих соседей, этот человек будет заперт в сумасшедшем доме. Но только это произошло. Я хочу сказать следующее: мой многолетний опыт показывает, что 99,99% людей, участвовавших в Холокосте, были нормальными людьми. Они не участвовали в преступной деятельности до или после Шоа(Холокоста). Они имели семьи и жили нормальной жизнью. Рута: Один из нацистов в Нюрнбергском суде отрицал учвстие в преступлениях. Он сказал, что в полицейской школа быле был обучен определению того, что является преступлением. Преступление должно состоять из четырех компонентов: субьекта, объекта, намерения и действия. Поскольку он, обвиняемый, не собирался убивать, это тоже не было преступлением. Так и эти молодые литовцы, которые присоединились к батальонам самообороны служить своей Родине, не собирались расстреливать евреев. Их просто приводили или привозили в определенное место и приказывали охранять евреев, конвоировать их или ... да, стрелять. Шаг за шагом они втягивались в резню. Попадя в такую ситуацию, возникает большое давление и нужно очень много сил, чтобы отказаться делать то, что приказывают, и что делают все. Ты не в саду у отца, ты в армии. Эфраим: Прежде всего, мы все знаем, что можно было отказаться от стрельбы. Об этом говорил не один допрашиваемый преступник. Можно было не участвовать в изоляции евреев или приведении их к месту расстрела. Сколько литовских мужчин воспользовались этой возможностью? Сколько людей отказалось помочь нацистам в организации изоляции и убийства евреев? К сожалению, большинство делало то, на что надеялись власти. То есть, они участвовали в массовых убийствах или делали возможными такие убийства. Рута: Но вы прекрасно знаете, насколько сильна инерция. Вступил в армию. Получил оружие. Согласися охранять у территорию, или людей, которые в ней. Охранять от кого? Или зачем? Ведь не знаете ... Если вы начали, пути назад нет. Эфраим: Вот поэтому международное право признает личную уголовную ответственность. Никто не говорит, что эти молодые люди были такого уровня преступники как Антанас Импулявичус (Impulevičius.) Никто не говорит, что они руководили бойней. 169 Но они стреляли. Они совершили преступление. Холокост никогда бы не достиг такого масштаба, если бы эти люди этого не сделали. Они должны взять на себя вину. Рута: Я не могу не чуствовать жалости к тем введеным в заблуждение молодым людям ... Эфраим: Твоя милость просто неадекватна. Если убийство было бы одноразовым действием, то аргумент о заблудшем человеке был бы веским. Но массовые убийства совершались одно за другим. Скажем, люди Импулявичуса или Специального отряда, они прекрасно знали, что делают, и все равно это делали. Рута: Власть независимой Литвы побудило их делать это, командиры им приказали, Церковь молчала, все остальные в отряде делали это, и в конце концов Бог позволил этому случиться - что будет делать этот человек? Они так думали, не я поймите это правильно. Давайте будем реалистами: большинство из этих людей не получили образования, половина из них неграмотны или почти неграмотны. Они не слишком много думали о моральных ценностях. Некоторые из них - просто примитивные сельские парни ... Ефрем: Пойдите к людям, чьи родственники были убиты в Холокост, и скажите им: «Извините, а вы знаете, наши люди, которые это сделали, были не очень образованными». Это звучит убедительно? Рут: Нет. Но я все еще думаю о роли Церкви, самом важном моральном авторитете в Литве того времени. Или о роли Бога, просто говоря. Невероятно, даже абсурдно полагать, что большинство убийц были верующими, посещали церковь, шли на исповедь, что позволяло им чувствовать меньше ответственности за то, что они делали. «Почему Бог допускает такие ужасы?» - Сказал один из убийц Импулявичуса. Если Бог разрешает это, что может сделать ничтожный человек? Эфраим: Тем не менее, мы должны требовать, чтобы каждый человек понял, что то, что он делает, - самое страшное преступление, которое можно вообразить. С каких пор недостаток образования или глупость снимает ответственность? Мы не говорим о какой-либо несчастном, когда-то случайно нажал на курок и убил одного человека. Мы говорим об убийствах тысяч людей - мужчин, женщин, детей, пожилых людей и больных - убивая человек должен был быть полным аутистом для этого чтобы 170 не понимать, что делают. В этом случае в действительности в Литве было два вида преступников. В небольших городах были люди, которые стреляли один или два раза. Но есть те, кто служил в спецотряде, в Летучем отряде или в батальоне А. Импулявичуса, который убивали целыми часами, из месяца в месяц, из года в год. Рута: Я тоже думаю об этих людях. Некоторые из них говорили, что стрелять было трудно только в первый раз, а затем, привыкаешь, стреляешь автоматически, ничего не чувствуя. В конце концов, те, кто стрелял, даже не видели лица жертв, жертвы были поставлены в 10 метрах спиной к ним. назад, или ничком лежали в ямах. Эфраим: Вы как будто пытаетесь оправдать или уменьшить их вину любой ценой. Я не хочу говорить о своей семейной трагедии, но думю о брате деда, Эфраиме, невинном, замечательном, талантливом человеке, о его маленьких детей. Кем они могли бы стать? Сколько замечательных людей мы потеряли, вы потеряли - сколько они могли бы дать вашему государству? Рута: Конечно, я думаю как литовка. Но думаю и о том, и что некоторые из этих полунеграмотных, запутанных, пьяных сельских парней, вероятно убили будущих ученых, которые могли бы изобретести лекарства против рака и спасти этим допустим их сестру ... Но он нажал на спусковой крючок, а затем выпил еще водки. Эфраим: Хорошо сказано. Но это то, о чем думает человек, который избегает признать свою вину. Рута: Я не могу принять все обвинения, которые вы предъявляете моим соотечественникам. Я открыла книгу, которую вы прислали мне, - еврейские свидетельства из провинции Литвы, и меня чуть не стошнило. Каждая страница страшные обвинения, обвинения всех литовцев, литовцы грабили, насиловали, пытали, расстреливали, сокрушали головы детей ... Нигде не сказано, что это солдаты батальонов или полицейские. Просто литовцы. Книга полна ненависти ко всей моей нации. Я хотела бы, чтобы в этом путешествии с врагом и вы попытались понять, что были разные люди, разные судьбы, а не просто убийцы, безразличные и спасатели. И я сама хочу увидеть более полную картину - ведь это мои люди, это история моей родины. 171 Эфраим: Слушайте, большинство литовцев были безразличны - не убийцы и не праведники. Очевидно, что в ваших аргументах вы пытаетесь хотя бы частично оправдать убийц. Рута: Нет, на самом деле нет. Ефрем: Уверены в этом? Рута: Нет, не совсем. Эфраим: Ну, по крайней мере, вы честно признаете это. Но вы все еще пытаетесь смягчить удар. Вы пытаетесь облегчить для литовцев согласие со своим прошлым. Но если вы хотите примириться с прошлым, вы должны принять его каким оно было, а не с преукрашенной, дезинфицированной версией. Принять факты такими, какие они были. Это ваш долг перед собой, вашей собственной страной. Не мой. Я здесь не живу. Я поеду домой. И моя страна этого не делала. Рута: Я знаю, почему ты ненавидишь Литву. Потому что она тебя отвергла. Вы приехли к нам в 1991 году, мы только что обрели независимость. И вот вы приехли сказать нам: вы убийцы. Вы приехали, чтобы испортить свадебный бал, испортить наши праздники. Вы должны были начать медленно и осторожно, начиная с далекого, шаг за шагом. Дать нам больше времени. Эфраим: Как вы считаете, должна длиться эта свадьба? Рута: Хм ... может, двадцать лет. Может быть, десять Пока не пришло время для похмелья. Это время уже наступило. Это заняло немного времени, пока мы не поняли, что счастливая свадьба все еще не означает счастливый брак ... И еще одна из ваших ошибок. Вы нагрузили на нас слишком много бремени вины. Нам очень трудно признать, что мы, литовцы, сотрудничали с нацистами. Если бы это было вашим единственным обвинением, мы могли бы сказать: ну, может быть, мы посмотрим, исследуем, как это было на самом деле. Но вы напали на нас, сказав нам, что мы начали убивать евреев еще до того, как нацисты пришли. Это было слишком много. И еще одна ваша ошибка. Вы приехали и попытались прикончить наших стариков - бывших преступников Казиса Гимжаускаса и 172 Александраса Лилейкиса, депортированных из Соединенных Штатов. Стариков, которым было почти 90 лет ... Эфраим: Потому что они прикончили старшего брата моего дедушки и его семью. Рута: Но если вы прикончите брата моего дедушки, это не вернет к жизни брата вашего дедушки. Эти два старика, которых вы пытались привлечь к суду были полностью дряхлыми. Лилейкис жил в соседнем доме на улице Театро в Вильнюсе. Несколько раз я видела его на улице. Выглядел очень жалко. какой там суд ... Все литовцы видели этих стариков по телевизору. Мы, литовцы, католики, глядя на озлобленнго Зурова и тех стариков, подумали: пусть этот Зуров едет туда, оттуда приехал. Если эти дедушки и бабушки на самом деле виновны, они попадут в ад и очень скоро. Пусть Бог судит их, людям уже слишком поздно делать что-либо. Эфраим: Вы ничего и не сделали. И не собирались этого делать. Пятнадцать военных преступников были депортированы и прибыли в Литву. Ни один не был осужден ... Это плохая весть для всего мира. Если никто не был осужден, то это означает что и преступления не было. Евреи придумали все, не так ли? Рута: Почему вы сосредоточили всю свою энергию на преследовании двух стариков? Почему вы никогда не искали человека, который считается величайшим военным преступником в Литве? Я говорю о начальнике полиции Витаутасе Рейвитисе, который приказал массово сосредоточить евреев по всей Литве, доставить к истреблению. После войны Рейвитис эмигрировал в Шотландию, затем отправился в Америку и в 1988 году спокойно умер в Чикаго. Эфраим: Знаете ли вы, когда я начал свою деятельность, - охотясь на литовских нацистских преступников? В 1991 году Если в 1988 году Рейтер умер, то это объясняет почему я его не искал. Но почему американцы не искали его? Это невероятно. Я в шоке. Я не знал, что он живет в Америке. Все эти годы я сделал все, что мог, чтобы найти военных преступников и заставить их судить. Но я был один. Ни одно государство не ждало меня с распростертыми руками, готовое судить соих собственных граждан, как это требует Зуров. Кстати, я всегда говорил, что я прекрасно понимаю, как трудно Литве признать свою вину. Прошло 50 лет, прежде чем Франция признала свою вину. 173 У Германии не было выбора. Но ради вашего же блага, ради блага ваших детей, вы должны честно посмотреть прошлму в глаза. Чем скорее вы это сделаете, тем скорее заживет большая рана Литвы. Рута: Если Франция признала свою вину только через 50 лет, то и Литве будет нужно столько же. Эфраим: Нет, Литве потребуется 90 лет, потому что ваши преступления больше, а способность справляться с проблемами слабее. Французы собрали своих евреев и отправили их за границу, чтобы там они были убиты. Они не убивали их. Литовские евреи были убиты самими литовцами. Вашими людьми. Рута: Наши люди, наши бедные люди ... Эфраим: Можете плачешь до самого дня Последнего суда, но факт остается фактом. Вы должны посмотреть правде в глаза. Вы, а не я. Знаете, почему литовцы меня ненавидят? Потому что они знают, что я прав. Рута: Позвольте мне убедиться, что вы правы или нет. Позвольте мне посмотреть правде в глаза. Давайте сделаем это вместе. Давайте отправимся в путешествие по Литве и посмотрим, что мы услышим от людей, которые помнят. Что мы увидим. Поедем в путешествие враг с врагом. Бензин пополам. И ещё. Надеюсь, мы будет сражаться все время, и поездка не станет кошмаром. Эфраим: Хорошо Пусть это будет путешествие с врагом, но без драк. Линкменай (Linkmenys) В конце XIX века в Линкменисе было 297 евреев (35,1% от общей численности населения). * Первый город в Литве, куда прибыли два врага, является родиной бабушки и дедушки Эфраима Зурова. Дедушка Зурова утонул в озере Жездра. Эфраим все еще боится воды. В Линкменисе перед войной жило 23 еврейских семьи. На озере Жездро - деревня Пажиздрис. От Линкменай и, следовательно, от еврейских домов эта деревня отдалена на около полутора километров. Адамас Линюс, командир убийц евреев и партизанского батальона, родился в этой деревне. Что здесь произошло в 1941 году? Свидетельства зафиесированы в делах литовских специальных архивов. Свидетель Билейшис, житель Линкменай, говорит: * Здесь приводятся данные о количестве евреев, основанных на карте, «Города и города, населенные литовскими евреями в XIX веке. В конце 2003 года Подготовлено Международной комиссией по преступлению нацистских и советских оккупационных режимов в Литве. 175 В начале войны Германии против СССР, в Линкменай и его окрестностях действовал так называемый «партизанский отряд» командиром которого был в настоящее время передо мной сидящий Лунюс Адомас, я тоже был участником этого "партизанского отряда". Как командир отряда, Лунюс был вооружен пистолетом. Я точно не помню, но к концу июля 1941 года Лунюс Адомас в помещение, где ранее была пожарная, а в то время штаб собрал всех членов отряда. На этом собрании было около 30-40 человек. Также и я. такой же. Затем Лунюс Адомас, обращаясь к нам как к «партизанам», «повстанцам», сообщил, что надо обязательно согнать все еврейские семьи в здание сельской школы Дваришкес. В тот раз Лунюс Адомас разделил всех повстанцев на группы по 4-5 человек. Лунюс поручил каждой группе, конкретную еврейскую семью, они должны были забрать и доставить , в здание деревенской школы Двариксес. Я помню, что я, с двумя незнакомыми «партизанами», получил задание представить еврейскую семью на место сбора, фамилии которых я не помню. Выполняя эту задачу, я пошел в тот дом в семье было 3-4 человека, теперь в этом доме живет Шеренас Юргис. Когда я и другие пришли вывести еврейские семьи, мы им предложили, пойдти вместе с нами в деревенскую школу Дваришкес. В тот момент, когда мы привели еврейскую семью в школу, Адомас Лунюс сидящий теперь передо мной, предложил мне и другим «партизанам» и «повстанцам» доставить евреев на участок поля за деревней Дворишкяй возле озера Усю. По его словам, мы найдем место сбора там. Когда мы привели евреев на поле у озера, там уже были евреи, которые были отконвоированы другими «партизанами». Я помню, евреи сидели на земле в одной куче, а «партизаны» стояли рядом и их охраняли. Мы привели наших трех евреев туда, где сидели другие евреи. Всего в этом месте было собрано около пятидесяти советских граждан еврейской национальности, возможно, больше, возможно, меньше. Когда все евреи были собраны у озера, пришел Адомас Лунюс, чтобы осмотреть место сбора и приказал всем евреям лечь на землю, что они и сделали. После этого Луний сказал: стрелять в евреев, а «партизанам» должны начать стрельбу согласно его сигналу, т. е. когда он выстрелит из пистолета. 176 Когда евреи, лежавшие на земле, услышали, что их расстреляют, они начали кричать и плакать. Стоя рядом с местом расстрела, я видел хорошо, что Адамас Лунюс выстрелил из пистолета, но куда он выстрелил вверх или в лежащих евреев, не видел. После этого выстрела, это было около 11-12 часов дня, все "партизаны" (повстанцы), которые имели оружие, открыли огонь по лежащим на земле евреям. Расстрел еврейских советских граждан продолжались около 15 минут. После расстрела евреев Адомас Лунюс обратился к "повстанцам" , которые не имели оружия, и сообщил, что желающие могут вернуться домой, что я и сделал. Через несколько дней из квартир казненных евреев в синагоге Линкменай были собраны еврейские вещи, а затем некоторые из этих вещей получили "партизаны", среди них и я получил 2 полотенца, скатерть и ещё что-то, но я не помню что. * Говорит Адамас Лунюс: Я не совсем согласен с некоторыми показаниями свидетеля. [...] "Повстанцы" попросили у меня разрешения расстрелять евреев голыми, забрав у них часы, кольца и другие ценности, но я это делать запретил и дал команду расстрелять евреев с одеждой. [...] Показаний свидетеля, что он после моей команды «огонь» убежал от места расстрела, я не подтверждаю. Не было случаев побега "повстанцев" с места стрельбы вообще. ** Свидетель Владас Клюкас, который жил рядом со стрельбищем: Увидел через свое окно как члены "повстанческого" отряда гонят евреев на поляну на берегу озера Усю (Ūsių). Меня заинтересовало то, что повстанцы будут делать с евреями. Я вошел в свой сад и прячась за деревьями пошел в сарай хозяйства Миколаса Пиланиса. Вошел в сарай поднялся по лестницам к к стене из досок и стал смотреть через большое 30 см. отверстие в стене сарая, через которую поле у деревне Дворишкес было хорошо видно. С моего места наблюдения видел * LYA, K-l, ap. 58, b. 46360/3, т. 2 с. 213-215. ** такой же, p. 230. 177 еврейских советских граждан , которые сидели на земле. [...] Некоторые из евреев начали просить повстанцев разрешить им помолиться перед смертью. Как евреи молились - сидя или лежа, я не помню за давностью событий. В конце расстрела я вышел из сада и решил пойти посмотреть свою лошадь, которая паслась примерно в 300-400 метрах от места стрельбы. Когда я подошел к лошади на 20-25 метров то, кто - то из повстанцев меня пригласил на место расстрела, когда я подошел, Адамас Лунюс показал мне лопату и приказал выкопать яму. Мы выкопали 4-5 ям. Свидетель Алекса, 1960 7 января Спец. отдел КГБ, кабинет 157. Очная ставка происходит при освещении (в электрическом свете), на литовском языке, через переводчика Тарашкявичюса. В протоколах сказано: Летом 1941 года в начале войны Германии против СССР, я шел через город Линкменай, где я встретил, сидящего передо мной Луюса, который предложил мне присоединиться к руководимому им повстанческому отряду, он также сказал, что если я присоединиюсь к отряду, меня не мобилизуют в немецкую армию и не вывезут в Германии. Узнав об этом, я дал Лунюсу согласие на вступление в группу повстанцев. Таким образом, я в отряде Лунюса пробыл в течение двух недель. Я помню, что два раза по приказу сидящего передо мной Лунюса в Синагоге Линкменай, я охранял еврейские предметы, собранные после того, как расстреляли евреев, которые жили в Линкменах. Я помню, как Лунюс говорил мне идти охранять еврейские вещи, потому что их могут унести. В комнате штаба были винтовки, я пошел, взял ружье и пошел охранять, в той комнате, где были винтовки, был и Лунюс, у которого были ключи от синагоги. Примерно через четыре-пять дней Луний сказал мне следить за другими повстанцами, которые стояли на посту в синагоге, так как он сказал, чтобы они стоя на посту не растащили вещи через окна, что я и сделал. Через несколько дней после хранения предметов в синагоге мне сказал кто то из повстанцев, что я в какой то день приду в синагогу и получу часть еврейских предметов * * То же, с. 235. 178 которые будет делиться среди повстанцев руководимой Лунюсом комиссией. В тот день я подошел к двери синагоги и мне кто то из повстанцев дал нижнее белье, простенькое и некоторые другие мелочи. Получив эти вещи, я ушел. * Группа повстанцев во главе с Адомасом Лунюсом убила 70 человек. Из них девять были детьми. Команда убить Лунюсом была получена в каком-то штабе, вероятно, от нацистов. Своих соседей расстреливали, не все повстанцы, а только те, кто служил в армии независимой Литвы - в повстанческих группах, по одному в каждой из них. Только у них были винтовки. Так рассказывается в материалах дела. Лунюсу, который руководил убийствами, было тогда 26 лет. У него была жена и двое детей, они жили здесь же, в деревне Пажездрис. О его семье в деле, записаны все, кто родители, дети и другие близкие родственники. Старшая сестра Адомаса Лунюса жила в Австралии в то время, когда его брата арестовали. Ее фамилия Ванагене. Мне даже неприятно стало, когда это прочитала. Может быть, Она Ванагене, сестра убийцы, является женой одного из моих родственников? Я никогда не узнаю, но иногда я думаю о том, как мы все связаны ... Адомас Лунюс был впервые арестован в 1950 году. Приговорен к 5 годам тюремного заключения по статье 117 Уголовного кодекса. КГБ не знало его деятельности по убийству людей. Вернувшись из тюрьмы, Адомас Лунюс создал новую семью на новом месте. Арестован второй раз в 1959 году 25 декабря в Рождество. Арестовав Адомаса Лунюса в тюремный склад, отданы его личные вещи: Кожаный ремешок - один Шерстяная куртка - одна 105 рублей и 05 копеек (Подпись кладовщика) В конце концов, у арестованных всегда отнимают то, что можно использовать для повешения. 4 там, с. 210-212. 179 Адомас Лунюс, заключенный под стражу, в следственный изолятор жаловался на боль в плече, поэтому тюремный хирург доктор. Овсеюс в 1960 году 23 мая принялся за лечение. Сделав рентгеновский снимок плечевой области Лунюса, врач определил неподвижность сустава. Лечение, назначенное пациенту: 1. Процедуры нагрева (парафин, «Sollux» 2. LFK - и массаж. Помогло ли лечение - неизвестно. Несколько месяцев спустя, в 1960 году В сентябре Адомасу Лунюсу выполнен смертный приговор в Вильнюсе. Его дочери было пять. 2015 Апрель Спустя 74 года после смерти еврейских людей Линкменай, мы с Эфраимом Зуровым, стоим на лугу, где, согласно приказу Адомаса Лунюса в июле 1941 года, евреи были усажены, а затем положены лицом к земле. Вероятно, он всетаки еще позволял им помолиться. И не раздел догола, расстрелял в одежде. Поступил гуманно. Вокруг лес краснеет от малины - больше в этом году, чем когда-либо. Может быть, тогда, в 1941 году в июле, так было? Путешествуя по Литве, мы увидим огромное количество ягод во всех местах массовых убийства. Зуров никогда в жизни не видел лесной малины . Уидел теперь. И когда я смотрю на малиновые ягоды, в голову приходит давно прочитанное стихотворение Марины Цветаевой: Сорви себе стебель дикий И ягоду ему вслед: Кладбищенской земляники Крупнее и слаще нет. 181 Эфраим Зуров стоит у памятника и говорит Кадиш - молитву за умерших. Молитва, а после нее псалом. Я не знаю, как мне себя вести, поэтому я держусь подальше и жду, пока он не закончит. Затем я слышу странный звук. Очень странно. Охотник за нацистами плачет. Здесь есть усадьба рядом с местом расстрела и памятником. Человек, косящий сено за трактором, женщина, пропалывающая огород. Придя, я спрашиваю об убийствах, которые произошли под их окнами - окнами их родителей или дедов, потому что эти люди слишком молоды, чтобы видеть. Здесь жил ее отец. Женщина показывает старый сарай стоящий рядом. В тот день, когда отряд Лунюса расстрелял евреев, всех детей деревни Дваришкес белоповязочники закрыли на полчаса в этом сарае и охраняли их, чтобы они не могли вылезти и не увидели. Усадьба Миколаса Пиланиса на холме, уже снесена а этот сарай все еще стоит. Кто были стрелки, спрашиваю. Литовцы, все литовцы, из Линкменай, ответила женщинами. Так сказал отец. И родители моего мужа, и они были в этом сарае, когда стреляли евреев. Они также знали тех евреев и тех литовцев. Поблизости избушка. Здесь живет одинокая 90-летняя старушка Янина. Она все помнит. Соседи так сказали. Но она не расскажет. Муж Янины был партизаном. Мы долго сидим в домике старушки. Я не хочу, я не буду говорить, говорит она. Кто стрелял? Немцы отвечает, только немцы. В конце концов, однако, рассказывает: Я была молодой. Когда евреев вели стрелять, я была рядом с девушками по другую сторону дороги. Вели рядом с нами. Мы думали, что их вывели из домов, сказали на собрание. Мы думали, что пока они собираются обыскать дома у них, а потом их приведут назад. Сидя на месте, мы услышали выстрелы. Когда выстрелы утихли, я вернулась домой и только потом я узнала от своей матери, что всех евреев расстреляли . Мужа Янины, при возвращении русских, застрелили стрибасы(отряды боровшиеся с "партизанами"). Ее депортировали в Сибирь, по-видимому, из-за ее мужа. Янины будующий муж - партизан, был тогда при расстреле евреев? Я не знаю Я хочу спросить фамилию старушки но зачем? Чтобы в архивах между этими убийцами поискать и его? Но в этом нищем доме живущая одинокая старуха, ведь ни при чем. Мы прощаемся. Я вижу 182 на стене фотографию красивого молодого человека, в рамке. Он ваш муж? Нет. Это сын, - говорит она. Единственный Уже умер. Идем к машине, поедем дальше. Женщина, которая познакомила нас с Яниной, догоняет, хочет дать нам только что выкопаную картошку и лук. Она не хотела ни разговаривать с нами, ни быть с нами у Янины. Узнала меня, видела по телевизору. Давая картошку, она сказал, почему она не хотела говорить или участвовать: «А, ты ещё напишешь или расскажешь по телевизору ... Я не хочу». Швенчионис. В конце XIX века в Швенчионисе проживало 3172 евреев (52,6 процента населения города) ГОД 1941 В Еврейский Новый Год - 7-8 октября. из Вильнюса прибывает Специальный отряд. 30 мужчин Как записано в протоколах допроса членов Специального отряда , в 1941 году, 7 октября на грузовике из Вильнюса, чтобы стрелять евреев в Швенчионисе и прилегающих районах прибыли следующие сыновья Швенчиониского края: Хуберт Денинис, Стасис Чепонис, Дионизас Гольцас, Владас Клюкас, Владас Буткунас. * Свидетельствует кормилец убийц евреев Юозас Буткявичюс:Когда стрельба состоялась, в то время я работал заведующим склада в Литкопсоюзе Швенчиониса. Я выдавал Швенчионским городским столовым и* LYA, K-l, ap. 58, b. 47746/3, т. 3, p. 115-116. 184 рестораны продукты питания. Начальник кооператива, Дуденас, сказал мне, что в течение нескольких дней нужно будет кормить отряд военных, откуда то прибывший. Что за отряд был и откуда прибыл мне не обьяснял, просто сказал, что мне нужно будет дать им обед в буфете Швенчионской железнодорожной станции, и велел мне дополнительно выделить продукты из кооперативного склада на тридцать человек. Я желая посмотреть, что за люди были убийцы отправился в вокзальный буфет около 13 часов, где им был им приготовлен обед. Убийцы прибыли двумя непокрытыми грузовиками. Все были одеты в военную форму, но какой армии я сейчас не помню. Убийц могло быть около тридцати человек. Пообедав в буфете, они сели в грузовики и поехали в сторону полигона, где до вечера снова слышались выстрелы. [...] Теперь я не помню, в какой день расстрела осужденных Дуденас, глава кооператива, сказал во время разговора со мной, что есть приказ (которого не упоминал) организовать обед для убийц. Узнав от Дуденаса, что ужин будет организован в ресторане, расположенном на улице Кальтаненай я посоветовал ему освободить официанта, я ему посоветовал отпустить подавальщиц ,сказав, что пьяные убийцы могут приставать к молодым девушкам. Насколько я помню, Дуден так и сделал назначив обслуживать убийц кухонных работниц пожилого возраста. Теперь я вспоминаю, что Дуденасу мог дать приказ организовать убийцам ужин бурмистр Циценас . * Свидетельствует Юодис-Черняускас: Осенью 1941 года, возможно, это было в конце сентября или в начале октября, я точно не помню, я увидел группу пьяных людей, идущих по улице Адутишкис. Они шли не в строю. Их могло быть около двадцати или тридцати человек, одетых в форму бывшей буржуазной литовской армии, вооруженные одни * LYA, K-l, ap. 58, b. 47746/3, т. 3, p. 115-116. 185 были с военными винтовками, другие с автоматами. По тротуару шел мужчина в форме немецкого офицера. Некоторые из них очень пьяные кричали. Один из них кричал, что он Стёпка Мелагянский или Стёпка из Meлагену, сейчас я не помню точно. Он кричал, что этот город ему знаком. Он и другое кричали на литовском языке. Как только они становятся показались, население стало говорить на Швенчёнеляй приехали расстрелявшие еврейские граждан стрелки евреев , чтобы отдохнуть. * 1941. 8-9 октября Всего на полигоне Швенчёнеляй было расстреляно 3450 человек. Арифметика проста: каждый из тридцати членов спецотряда должен был прикончить 115 человек. 2015 ГОД Мы находимся в центре Швенчёнелиса, недалеко от гетто. В музее нас встречает один из музейных экскурсоводов. Мы спрашиваем о Холокосте. Руководительница музея: «Почему всегда нагнетается этот вопрос, потому что есть другие вопросы. Мы должны учитывать не только евреев, но и свои беды. Этот вопрос не очень актуален для городских жителей. И так, мы сделали много, ни один литовский район столько не сделал. " (Позже, осенью, мне пришлось слышать речь той руководительницы в память о жертвах резни в Швечёнисе. Она вдохновленно говорила, что в 1941 году для еврейское гетто был выбрана самый красивая, центральная площадь города и отсюда евреям даже открыли двое ворот в вечность ...) Сотрудница музея дает нам бесплатную образовательную публикацию для учеников, а также я покупаю брошюру " Евреи Швенчёнского края". Осматриваеи и стенд о Холокосте: там лежат очки , кошелек и еще нескольких вещей - * То же, с. 110. 186 все, что осталось от 3450 погибших в полигоне Швенчионеляй. Во всех публикациях одна и та же фраза - форма словесного безличного: «В 1941 году, 7-8 октября Еврейская община района Швенчионис была уничтожена в лесу недалеко от Швенчионелиса ... «были согнаны« ... », палачи равнодушно убили детей» ... Кто гнал? Кто убил? Кто те палачи? Форма безымянная исчезает, когда начинается разговор о спасателях. Не пишут: «были спасены». Написано более конкретно: Елена Сакалаускене, жительница Швенчиониса, спасла и 1.1. (Евреи региона Швенчионис. Книга упражнений). Мы останавливаемся у магазина, за которым должен быть поворот к полигону Швенчионеляй. Эфраим видит старушку во дворе, она едва движется, но ее лицо светлое и умное. Осторожно спрашиваю, где находится полигон, и помнит ли она, как все происходило. Старушка из Швенчинеляй: Я видела как гнали ... О, как жаль, что мы не спасли евреечек. Мы жили с нашей матерью в деревне Падумбляй. С евреями хорошо уживались, давали в долг муку. Две девочки Бентских были 15 и 7 лет. Когда их вели мимо, мы плакали с нашей матерью, что мы не могли спасти девочку. Как взять - все вооруженные. И если бы мы взяли ее раньше, мы бы спрятали в подвале. Многие бы взяли евреев, но боясь. Не немецев боялись, своих. Чего свои не скажут, того немец не узнает ... Жестокое дело было. Люди озверели. Затем, когда всех там расстреляли, на озере Шалнайчяй, говорили, что на полигоне два дня кровь сочилась из земли. Тот, кто все это видел, уже умер, а другие, молодые, хотят только выпить. И он ничего не понимают и не хочет знать. Кто стрелял, спрашиваю старушку. Стреляли все, кто хотел, ответила она. Никто не могла остановить. Как тут взбешенных остановишь? Возможно, боялись только священников. Я спрашиваю ее имя. Старушка говорит ее имя, она только просит никому не говорить. Мне нужно жить, и я живу одна, говорит она. Конечно, мы не будем говорить. 187 Прощаемся. Мы оставили ее, плачущую за забором, у двери домика. Плачущую из за девочки Бентских, которую она и её мать не спасали 75 лет назад. Памятник жертвам в полигоне Швенчёнеляй был построен в советские годы (1961).В 2001 году мемориал был возобновлен за счет Посольства Англии, это написано в листовке музея. Молодцы англичане... 188 РАЗГОВОР С ВРАГОМ. ШВЕНЧЕНЕЛЯЙ-ВИЛЬНЮС Эфраим: Я в шоке от того, как близко рядом массового убийства местных жителей, живут люди Линкменай. Переехали в места, под землей лежат убитые, и живут, словно никогда ничего здесь не было. Словно, эта резня была совсем рядовым событием. Рута: Может быть, вы думаете, что они взяли и придумали поселиться здесь после бойни? В конце концов, здесь жили их предки и родители. Это всегда был их дом, их земля ... На эту землю пришли другие, облили невинной кровью. Куда деться тем, кто здесь родился и жил в течение многих лет? Эфраим: Эти люди не хотят говорить о том, что здесь произошло. Может быть, у них есть что-то связанное с ужасными событиями, или, возможно, боялся, что я начав говорить расскажут то, что не хотели вспоминать? Их соседи, невинные люди были стерты с лица земли, словно их здесь никогда бы не было. Их имущество было украдено, даже скатерти ... Я повторяю, еврейская молитву траура - Кадиш, Кадиш снова и снова Кадиш, молился в Пабраде, Линкменай, полигоне Швенчонеляй ... так много в таких небольших местах массовых убийств. Хочется кричать так громко, чтобы быть услышанным всеми: как это могло случиться? Рута: Разве вас не удивляет, что старые люди так боятся говорить? Я была удивлена ... Эфраим: И да, и нет. Кажется, что после стольких лет, люди могли осмелиться говорить. Мне кажется, что люди словно что скрываю. Они отказываются говорить либо из страха или из солидарности с другими людьми и со своими соседями. Они больше боятся вас, чем меня чужестранца. В конце концов, они видели вас на экране телевизора. Они опасаются, что литовское телевидение покажет или сказать вам: вот этот человек говорил о массовых убийствах, произходивших в вашей стране. Рута: Эти люди старые. Они одиноки. И они боятся. Если такие ужасные вещи происходили в прошлые времена, они могут повторяться. Один очень старый человек, который живет в районе Швенченис, однажды рассказал мне о бойне. Потом когда я приехала с диктофоном, он отказался говорить. Убьют, говорит он. Кто будет убивать, я спросила. Улыбнулся невесело и говорит: Кто кто ... литовцы. Люди боятся, и я их прекрасно понимаю. Их бабушки и дедушки, их родители и они сами так много прожили столько исторических 189 потрясений и опасностей, что им не говорить гораздо безопаснее. Тишина не наказывается. Есть русская пословица: «Будь ниже травы, тише воды». Вся жизнь этих людей - это литовский, русский и немецкий урок: молчи и выживешь. Другое дело: если вы видели преступление и дали показания, преступник будет приговорен, но после освобождения из тюрьмы он или его сообщники придут и отомстят вам. Эфраим: Извините, но этот аргумент совершенно глуп, так как почти все убийцы уже давно умерли. И если не умрли, сколько из этих девяностолетних могут прийти и отомстить вам? Еще одна вещь Вы говорите, что эти люди видели убийства. Однако убийства должны были произойти в совершенно изолированном месте, чтобы не было свидетелей, кроме тех, кто стрелял и хоронил трупы. Они видели только ведомых людей, но не расстреливаемых людей. Рут: Они слышали выстрелы. Слышали рассказы. В конце концов, в каждой деревне люди говорили о том, что произошло, о том, как земля была пропитана кровью, как она еще несколько дней поднималась, потому что и живых людей похоронили ... Поэту, чье свидетельство в начале этой книги было пять лет, когда он увидел ночью приползшего окровавленного еврея, который выбрался из под трупов. Это ужасное впечатление, которое длится всю жизнь. Эфраим: Возможно, это повлияло на некоторых людей ... Рута: Те, кто видел резню евреев будучи детьми, никогда этого не забывают. Но если никто никогда публично не говорил о том, и не говорит об этом, эта тема остается табу. Если полиция не расследует преступление, они не собираются расследовать это преступление сами. Если никто не говорит о массовом убийстве евреев, не рвутся на телевидение рассказать. Кто ты, одинокая старуха, живущая на опушке леса? Зачем тебе говорить? Почему сейчас? В конце концов, мертвых не воскресить... Эфраим: Должно было произойти противоположное. Если полиция не воспринимает преступление, а вы его свидетель, идите в полицию и дайте показания. Старушке девяносто лет? Хорошо, но почему она не стала свидетелем раньше? Я понимаю, почему она молчала в советское время, но Литва уже была независимым государством в течение 25 лет. Центр Саймона Визенталя также обьявил инициативу 190 «Операция: последний шанс», мы заплатили деньги за информацию о Холокосте. Все литовские газеты печатали наши объявления. Зачем говорить все время о страхе? В конце концов, вы живете в демократическом государстве, вы являетесь частью Европейского Союза ... Рута: Но убийцы были их соседями. Дети этих соседей все еще живут рядом с ними. Если не рядом с вами, живите где-нибудь в Литве. Они расскажут вам об этом, вы назовете людей, ваша семья остановит вас. Вся деревня, вся родня будет относиться к вам как к жалобщику. Когда я сказала своим родственникам, что собираюсь написать книгу о Холокосте, упоминая о наших родственниках, они были очень расстроены. Вы Павлик Морозов? Или, может быть, вы работаете на евреев за гнилые евро? Может быть, я буду осуждена, я стану черной овцой в своей семье. Мне это нужно Эфраим: Но у каждого преступления есть своя цена, и кто-то должен это заплатить. Рута: Почему я? Если мое правительство, суды, полиция ничего не делает? Если мне исполнится девяносто лет, и я живу в хижине возле леса, как Янина из Линкменай? Да, я, Рута Ванагайте, лично, готова стать черной овцой, потому что я считаю, что должен делать то, что не делали другие люди. Если не я, так кто? Если не сейчас, то когда? Все свидетели вымирают. Но вы знаете одно? Если бы мой дедушка лично стрелял евреев, я бы, наверное, молчала. Мне было бы слишком больно, слишкомстыдно. Я уверена, что никто в моей семье никогда не направил ружье на другого человека и не нажимал на курок. Эфраим:: Почему вы так уверена? Вы можете даже не знать об этом. Но вернемся к разговору о страхах. Вы пытаетесь сказать, что люди жили в советские времена, жили в страхе и боятся до сих пор. Я хочу спросить: когда придет время и перестанете прикрываться советской эпохой? Если чье-то детство было очень трудным, наступает время, когда человек все равно должен взять на себя ответственность за свою жизнь и перестает обвинять во всем своего отца или мать. Рута: Мы не говорим о чьем-то детстве. Мы говорим о всей человеческой жизни. Жизни нескольких поколений. Жизни боясь. Это большая разница. 191 Эфраим: Хорошо. Другими словами, через 25 лет люди начнут говорить? Рута: Те, кто знает, будут давным-давно мертвы . Теперь они очень старые, а старость - это не то время, когда вы хотите стать героем. Ефрем: Таким образом, единственный способ достичь нашей цели - обратиться к молодому литовскому поколению, к тем, кто не пережил советскую эпоху. Но это означает, что вы освобождаете от ответственности старшее поколение, так и литовскую власть. Рута: Власти не хотят слышать правду, потому что того не хотят их избиратели. Правительство хочет остаться у власти. Это единственная его цель. Если кто-либо и будет расследовать, то никто не обратит на это слишком много внимания. Центр исследований геноцида и сопротивления Литвы составил список из 2 205 человек, которые, возможно, внесли свой вклад в Холокост и отправили его правительству Литвы. Вы думаете, что-нибудь случилось? Ничего не случилось. Так что, если бы бабушка из Линкменай сказала по телевизору о том, что отец ее соседа стрелял евреев? Стрелял, ну и что, как сказал мною цитированый литовский историк. Эфраим: Но тогда наконец откроется истина. Рута: А что из того? Какая польза Ефрем: Большая польза для Литвы и ее общества. Рута: А кто есть то литовское общество? Я говорю о позициях этого старушки. Эфраим: Общество, в котором она живет, будущее которое ее заботит. Рута: Но ... Эфраим: Я знаю, что ты сейчас говоришь. То, что старушка живет в своем маленьком мире, в маленькой бедной деревенской хижине без туалета и воды. Её не заботит какое-либо общество. Общества для нее нет. Все это очень печально. Каварскас Каварск XIX век В конце года в Каварске проживало 979 евреев (63,3% от общей численности населения города). Каварск - дом моей бабушки, место рождения моего отца. Дом все еще находится на главной улице Укмерге. Во дворе был колодец. Старик Ванагас, как его называли в семье, доставал воду и уронил бадью. Его сын, Витукас, единственный брат моего отца, сидел у колодеца. Вращение рукоятки ворота колодца поражает мальчика в голове. Через десять дней Витукас умер, все эти десять дней он кричал от боли. Только родившись умерла его сестра Эмилия, и его сестра Валерия. Ей было 21 год, незадолго до войны подкосил туберкулез. Все остальные члены семьи были высланы в Сибирь Советами. Выслали из за моего деда. На Каварском кладбище похоронена вся моя семья. Кладбище украшеное, все могилы обсажены цветами, ухожены. Я постояла у могил семьи, хотя на этот раз у меня не было свечей. 193 «Впервые в моей жизни я нахожусь на католическом кладбище, - говорит Зурофф. Но наше путешествие происходит через другие могилы. Через немаркированные, без присмотра. Через неназванные. На этом кладбище есть также памятник моему дедушке Ионасу Ванагасу, хотя он умер где-то в Карлаге, в лагере в Казахстане. Его дело в Литовском специальном архиве небольшое - один 96-страничный том для двоих: мой дедушка и его сосед Балиус Шимке, советами, арестованный в том же году в 1945 году 20 января. Они оба были участниками одного дела, и они были приговорены, а затем они были заключены в тюрьму. Вернувшись из лагеря, Шимке сказал нам, что Йонас Ванагас провел полгода в своем лагере и в 1946 году 16 февраля умер замерзшим на лагерных нарах. Свидетели дела говорят, что Йонас Ванагас был богат - 50 гектаров земли, 6-8 лошадей, 14 коров, 16-18 овец и большой дом. Он рассердился - Советы отняли у него 20 гектаров земли и передали их безземельным Каварска. Он был довольно старым в начале войны - 60 лет, поэтому ему не пришлось носить оружие с молодыми повстанцами по Каварску. Что действительно сделал мой дед? Три свидетеля говорят одно и то же: он был человеком, уважаемый немцами, имел браунинг и был членом нацистской судебной комиссии. В самом начале войны комиссия сформировала список из 10 активистов. Эти активисты были расстреляны в самом начале войны. Кто они? Только евреи? В деле упоминается только одна фамилия убитого - секретарь комсомольской организации Яков Овчиников. Мой дед не признал мою вину в суде. Он был приговорен к 15 годам тюремного заключения на основании свидетельств трех свидетелей. Как это было на самом деле, дед? А не врали ли свидетели? может мстили за что нибудь? 2015 Август Мы в Каварске. Мы не знаем места резни, они просто не отмечены. На центральной улице Каварска мы видим пожилого человека. Человек по имени Ромас, работает завхозом по соседству и знает все. У Ромаса есть время и он соглашается все показать. Спрашиваем, где была синагога, где начальником местной полиции 194 Мажейкой в августе 1941 году, были согнаны евреи Каварского района, их убили - 500 человек. Синагога стоит в самом центре Каварска. Она приватизирована. В советское время здесь был продуктовый магазин, теперь это склад и гаражи одного промышленника. Конечно, нет никаких признаков того, что было до войны или во время войны. Мать промышленника открывает нам бывшую синагогу. Идем по обломкам железа , автомобильным запчастям, поднимаемся на второй этаж синагоги. Как здесь помещалось 500 человек, чем они дышали за два дня до их смерти в Укмерге? Как они жаждущие, голодные, заключеные в тесноте - молились и верили? Спрашиваем Ромаса о смерти 10 еврейских активистов в Каварске. Один из вариантов - кладбище атеистов, другой - деревня Пумпучяй, недалеко от Швянтойи. Наверное, там. Римас едет вместе с нами в деревню Пумпучяй на полях близ Каварска. Нет знака, нет указателя на место казни. Дорожка заканчивается , путь вниз километр по тропинке идем пешком. Путь почти не виден, трава высока, у реки - плотные заросли. Даже река не видна. «Надо когда нибудь скосить, - говорит Ромас. В кустах - небольшой памятник. Кто-нибудь приходит сюда? Едва ли. Пара из Израиля в прошлом году, Римас и привел их. Зуров стоит и молчит. Я вижу, как он смотрит на улитку, ползающую по памятнику. Я забираю ее. Затем он говорит молитву Кадиш, мы ждем с Ромасом в стороне. Молчим. 195 Затем все трое поднимаемся на холм, проходя через соседей, которые живут на расстоянии 100-200 метров. Одна избушка, другая - никто не знает, не помнит. О, если бы Вебры были бы живы, они наверняка знали бы ... Да, Вебра упоминается в качестве свидетелей в случаях убийств в Каварске. Но нет Вебр, убийц тоже нет. Только заросли глухо закрывают реку Швянтойи. ГОД 1941 Свидетельство церковного звонаря 1952. в деле осужденного свидетеля Антанаса Гуденаса протокол допроса.Гуденас упоминается в деле мого дедушки между белоповязочниками. За участие в отряде и ему инкриминируемые преступления он был приговорен к 25 годам лишения свободы и переведен в лагерь в Мордовии. В 1963. был отправлен из Мордовии в Вильнюс, чтобы дать показания по уголовному делу Кароля Чюкшиса, командира Каварского отряда белоповязочников. Антанас Гуденас, звонарь церкви Каварска, вошел в группу белоповязочников на четвертый или пятый день войны и пробыл там до октября 1941 года, когда команда разошлась. Все евреи Каварска были тогда под землей. Я не помню дней в июле 1941 года, около 20 часов, я, с каким видом, теперь я не помню, я отправился из своего дома в город. Когда я только что вышел из двора, я встретил в Каварске трех белоповязочников, из которых я теперь только помню Мисюнаса Йонаса и Бригацкас Йонас, а третий белоповязочник был мне незнаком. Все они были тогда одеты в гражданскую одежду и в их руках держали по лопате. Кроме того, один из них, которого я не помню, имел две лопаты. Когда я только что познакомился, Мисюнас Йонас и Бригацкас Йонас сказали мне, что мне дали приказ отправиться с ними на берег реки Швянтойи и помочь им выкопать яму. Кто именно дал им такой приказ, и для чего им нужно было вырыть яму, они не сказали мне, и я не спрашивал их. Сначала я хотел отказаться от копания ямы, но когда Мисюнас Йонас и Бригацкас Йонас сказали, что я должен это делать, потому что людей больше нет, и взял от одного белоповязочника, у которого было две лопаты,одну, 196 мы пошли прямо через поля к берегу реки Швянтойи. Когда мы прошли от города Каварск на расстояние около одного километра, и мы были там в деревне Пумпучяй Мисюнас Йонас и Бригацкас Йонас остановились у берегов реки Швянтойи возле кустарников, которые там выросли, и сказали, что в этом месте нам нужно вырыть яму. По указаниям Мисюнаса и Бригацкаса, мы все начали копать яму в том же месте. Больше людей в этом месте тогда не было. Когда мы начали копать яму, солнце уже спустилось и стемнело. Когда мы рыли яму, мы увидели, что с дороги Каварск-Укмерге, которая проходит по полям, остановился грузовик около 50 метров от нас. Когда грузовик остановился, мы увидели, что на нем сидят люди, охраняемые со всех сторон мужчинами вооружеными винтовками и автоматами, стоящими в грузовике. Когда я увидел это, я понял, что эти вооруженные люди привезли на расстрел арестованных советских граждан, Когда грузовик остановился, один мне незнакомый человек вылез из него и подошел прямо к нам. Когда он подошел к нам, он сначала посмотрел на нами вырытую яму, а затем он приказал нам выбраться из ямы и отойти в страну. Сказав это, он снова вернулся к грузовику. Тогда этот человек был одет в гражданскую одежду, и не было ли у него оружия, я не помню. Когда человек ушел от нас, мы вышли из ямы и отошли примерно на 20 метрах от нее. . Таким образом, мы тогда раскопали на берегах реки Швянтойи яму длиной 2,5 метра, шириной 2 метра и около 160-170 сантиметров в глубину. Когда человек вернулся к грузовику, сначала, из грузовика вышло около 8-10 вооруженных ружьями и автоматами, а затем из грузовика высадилось около 10-12 задержанных, но сколько точно, я не помню сейчас. Когда арестованные вылезли из грузовика, их окружили вышеупомянутые вооруженные люди, которые отвезли их к нашей яме. Все те вооруженные 197 люди были одеты в гражданскую одежду и были среднего возраста. Среди них моих друзей не было. Я никого не узнал и из арестованных. Один из арестованных был с бородой. Когда задержанных пригнали к яме, им дали приказ раздеться до нижнего белья и положить одежду в одну кучу. Потом задержанные сбросили обувь и , они положили их в кучу. После приказали им,они из отправиться к вырытой яме и остановиться у нее. Таким образом, арестованные встали , примерно в 1-1,5 метрах от ямы, лицом к яме и спиной в сторону реки Швянтойи. Когда арестованные остановились от них на расстоянии около 4 метров, встали в один ряд и все вооруженные лица, которые говорили по-литовски. Одетых в военную одежду, среди них не было, и не было среди них белоповязочников из города Каварска. Когда вооруженные люди остановились с винтовками и автоматами направленными на осужденных, раздалась команда : «Стреляй, но кто из них дал эту команду, я не заметил. Услышав команду палачи, которые стояли в одном ряду, начали стрелять из автоматов и винтовок в советских граждан, которые были приговорены к смертной казни. Во время стрельбы не было криков. Выстрелы продолжались всего несколько минут. После стрельбы палачи подошли к трупам, лежащим у ямы, но так как один или двое были ещё живы их прикончили одиночными выстрелами. Таким образом, палачи убедившись, что всех арестованных застрелили, они бросили мертвые тела в выкопанную яму, а затем, взяв всю ту одежду и туфли, пошли к грузовику. Там они загрузили все вещи в грузовик, а затем сели на него и поехали по той же дороге Каварск-Укмерге. [...] Когда палачи сели в грузовик, мы вчетвером закопали тела расстрелянных. Закопав трупы мы взяли лопаты и отправились в город Каварск, а оттуда, никуда не заходя, мы отправились по домам. * * LYA, K-l, ap. 58, b. 47397/3, т. 3, p. 170-176. 198 Я читаю дело дальше. Похоже, что Гуденас, однако, был не только свидетелем, он был не просто ямокопателем. Звонарь делал гораздо больше. Это подтверждают другие убийцы и свидетели. Неудивительно - и церковный звонарь хочет жить. Согласно всем свидетельствам, в тот день активисты были расстреляны не незнакомцами. Стреляли свои, жители Коварска. Соседи. РАЗГОВОР С ВРАГОМ. KАВАРСК-ВИЛЬНЮС Эфраим: Мы едем из Каварска. Место резни советских активистов не отмечено. В 700 метрах от дороги, через поля до оврага в реке, без помощи местного населения, мы бы никогда не нашли его. Может прекрасно понять, почему они были убиты здесь. Никто не видит, никто не знает. Мы разговаривали с местными жителями, и они ничего не знают. Кто-то приехал сюда из Израиля год назад, так или иначе какая то пара два года назад, но, похоже, никто из живущих в Литве не бывает здесь даже в День памяти жертв Холокоста, 23 сентября. Этот дальний угол в прибрежных кустарниках - одна из самых шокирующих 199 ужасающих мест гибели евреев. Нет никаких знаков того, кто умер, сколько умерло, когда они умерли И кто убийцы. В советских протоколах допроса и свидетельствах свидетелей погибло 10-12 человек, а источники в Израиле говорят о 30-40 убитых здесь. Рут: Израильские источники увеличивают число жертв и тяжесть насилия в два-три раза. Эфраим: Вот поэтому мы не согласны. Мы посетили синагогу, т. е. что осталось от синагоги, которая сегодня стала частным складом. Это не вина Литвы - советская власть очень давно превратило синагогу в магазин товаров. Мы добрались до второго этажа синагоги, где когда то молились женщины. Здесь евреев держали, пока их не привезли в тюрьму Укмерге, и вскоре они были убиты в лесу Пивония. Я могу только представить эти ужасные молитвы, наполненные тревогами, которые говорили евреи, молясь о том, чтобы Бог спас их. Вероятно, они не знали, кто их ждет, но чувствовали, что все они будут столкнуться с ужасной судьбой. Теперь это всего лишь небольшая точка среди многих других точек - массовых убийств в Литве. Один еврейский польский историк Ян Гросс написал книгу «Соседи» о резне в польском городе Едвабне. Поляки сами расстреляли местных евреев. Когда эта книга появилась, вся Польша была в шоке. Так и должно было быть. Я говорю себе: есть страна за границей, полная таких мест, каждое из которых настоящее Едвабне, и эта страна до сих пор не шокирована происходящим. Об этом мы и должны говорить. Не имеет значения, что мы с противоположных сторон баррикад, на разных позициях, но наши чувства аналогичны, а также наша цель: раскрывать правду, достигать людей, чтобы слышать и понимать ее. Рута: Я думаю о дедушке, который действительно ненавидел советскую власть, и если он был в комиссии, которая составляла списки еврейских коммунистов, он не знал, с какой целью эти списки были сделаны ... Я думаю о тех 10-12 или 30-40 - по вашим словам , людей, которые вели через поля, через кусты к яме недалеко от Швянтойи. 700 метров вниз по дороге к смерти. Они знали, куда их привели, потому что их вели пять вооруженных людей. Я ненавижу такие места. Никогда не 200 Никогда не гуляла, не ходила на реку со слишком большой травой, полной клещей. Это самые ужасные места природы Литвы. Когда я вижу такие кусты и кустарником заросшие непроходимые места , я думаю: если бы меня переехали и бросили в такие кусты, никто бы не нашел, пока не поднялся запах ... Это неприятный, ужасный последний путь человека. Ужасное место, чтобы лежать после смерти. Прежде чем я прочитал Кадиш, вы показали мне улитку, которая ползла по памятнику вашим людям. Вы ничего не сказали, но я поняла, что вы хотите удалить эту улитку. Так я и сделала. Я сняла улитку с памятника вашим людям. Эфраим: Да. Спасибо за это. Теперь проезжаем через город Каварско на центральной улице Укмерге. Эта улица, как указано в свидетельствах свидетелей, вскоре была подожжена после прибытия нацистской армии. Это было сожжено местными жителями, потому что там жили евреи. Любопытно, что дед и отец Рут жили на этой улице так же, как мы только что видели их дом. Рута: Я этому не верю, мой отец сказал бы мне о пожаре. Отец родился в 1921 году, поэтому, когда началась война, ему было двадцать. Он учился в Каунасе, но он оставил лето в Каварске, помогая родителям в хозяйстве. Он рассказал мне о том, как он жил здесь до войны рядом с евреями и что антисемитизма почти не было. Вы неоднократно и постоянно повторяли, что литовцы только хотели расправиться с евреями перед появлением нацистов. Возможно, это были отдельные случаи, но я не могу поверить, что это всеобщее явление. Я никогда не слышала об этом от своих стариков и родителей. Я знаю, что случилось в Литве, с приходом нацистов, но я прошу вас не заставлять меня полагать, что всеобщие зверства начались еще до того, как они пказались. Эфраим: Хорошо Я приведу вам выдержку из книги «Литовские евреи» - Яхадут Лита, опубликованной в Израиле. Том четвертый. Раздел об Укмерге. «В Укмерге было много литовцев, которые как только началась война грабили еврейские дома, пытали и убивали евреев. Женщины, которые работали в еврейских домах, приводили вооруженных людей и показывали, где были скрыты еврейские ценности ». Рута: Когда ты говоришь «много», мое сердце останавливается. Что такое «много»? То, что вы говорите, кажется, делает всю мою страну одним большим монстром. Все два миллиона литовцев 201 Все два миллиона литовцев ждали много лет, чтобы убить своих еврейских соседей, которые жили тут рядом 600 лет? И, наконец, дождались? Эфраим: Я не сказал «все литовцы». Я сказал «много литовцев». На самом деле их было много. Укмерге был большой город. Здесь проживало 8 000 евреев ... Рута: Сколько это "много"? Эфраим: «Много» - это сто, пятьдесят, восемьдесят, двести. Что с вами делается? Вы реагируете слишком чутко. Рута: Да, я чутко реагирую, когда лгут о моем народе. Это нормально. Когда вы говорите «многие литовцы», меня просто тошнит. Эфраим: У меня есть предложение. Вы можете петь гимн Литвы, если от этого вам будет лучше. Как ваши соотечественники после бойни в гараже «Летукис» в Каунасе. УКМЕРГЕ ВИЛЬКОМИР В конце XIX века в Укмерге проживало 7287 евреев (53,8 процентов от общей численности населения города). Мы едем по тому пути, по которому осенью в 1941 году евреев вели из синагоги. Мой дедушка Йонас их не вел. Счастье, дедушке было тогда 60 лет, поэтому никакой начальник полиции не мог его ни во что впутать. А вел ли евреев Балис Шимке, который был арестован и заключен в тюрьму вместе с Йонасом? Протоколы допросов говорят, что да. Что за конвоирование или охрану евреев Шимке получил награду - еврейский дом и 4,5 гектара земли. В другом месте написано, что Шимка был командиром белоповязочников, а в другом месте, - что Б. Шимкус упоминается в свидетельствах об убийствах в Укмерге рядом с фамилией Чюкшиса? Является ли это тот самый Балис Шимке, с которым включен мой дедушка в одно дело? Пятьсот евреев Каварска из синагоги были пригнаны в тюрьму Укмерге. В тюрьме было 37 камер. В 1941 году в июле число заключенных увеличилось с 45 до 789. В тюремных книгах было зафиксировано число заключенных: 203 1 сентября - 667 взрослых, 8 детей .5 сентября - 1409 взрослых, 24 детей. 6 сентября - 11 взрослых, 0 детей. Мы останавливаемся у руин имения Вайтукишкис. Сюда согнали тысячи евреев. По дорожке вели их вниз, группами. Расстреливали группами Усадьба частная. Открыта. Никакой отметки, конечно, нет. Усадьба, видимо, ждет поддержки со стороны Европейского Союза и будет реставрирована. Затем здесь появится знак - логотип Европейского союза. У смерти нет логотипа, поэтому его здесь и нет. ГОД 1941 Свидетель Адомас Данунас, 24 года, дезинфектант в Каварской больнице, который присоединился к группе белоповязочников, потому что начальник полиции Каварска угрожал ему: если он это не сделает, его отправят в Саксонию. В октябре или сентябре 1941 года я точно не помню, я вместе с другими членами Каварского отряда националистов один раз участвовал в массовом расстреле евреев в лесу Пивония., 204 Около 10 часов утра Каролис Чукшис пришел ко мне домой и сказал, чтобы я пошел с ним в Укмерге, и он сказал мне, что по приказу начальника полиции мне пришлось пойти на охрану в Укмерге. Но что нужно охранять, он не сказал мне. Я был одет и вышел с Чукшисом Каролем из моей квартиры, которая в то время была в школьных помещениях. По дороге я увидел телеги на дороге у школы, в которых сидел каварский отряд националистов. Каково было общее число телег, я не помню сейчас, и я также не помню, чьи они были и кто были возницами. Мы ехали около 12 человек из Каварска. Все были вооружены военными винтовками В то время мне была дана винтовка Чюкшисом, который был старшим. Получил русский карабин. Карабин лежал в повозке, на которой я был посажен. Патроны были в обойме, т. е. карабин был заряжен боевыми патронами. Когда мы покинули Каварск около 10:30, мы приехали прямо в поместье Вайткушкис. Усадьба от Укмерге находилась примерно в 4-5 километрах. Развалины поместья остаются на дороге от Укмерге до Вильнюса и сейчас, . Когда мы приехали к имению, мы остановились во дворе, и все вышли из повозок. Мы прибыли примерно в 1-2 часа дня. Когда мы прибыли в усадьбу, мы нашли там около 100 вооруженных людей. Некоторые из них были в форме немецкой и полицейской. Мы все были одеты в гражданскую одежду. Помимо нас, более половины всех бывших вооруженных людей в имении Вайткушкяй были одеты в гражданскую одежду. Немцы были в зеленоватой униформе. Полицейские были одеты в форму бывшую буржуазной полиции Литвы. Примерно через час после того, как мы прибыли в поместье, люди, незнакомые мне , вооруженные люди, погнали толпу еврейских граждан, включая детей, женщин! мужчин и стариков. В общей сложности в толпе было около 50 человек. Чукшис всем нам, приехавшим участникам каварского националистического отряда сказал взять на себя эту еврейскую толпу со двора усадьбы и гнать к лесу. Сначала мы не поняли, зачем нам надо гнать их в лес. Нам сказали, что их отправляют куда-то на работу. По полевой дорожке, идущей в лес, мы отвели их на площадку примерно в 40-50 метрах от края леса. Какая площадь площадки была, я не помню сейчас. На площадке было несколько крупных ям. ямы были 205 примерно одинаковые. Они были около 20 метров в длину, 2,5 метра в ширину и около 2 метров в глубину. Концы ямы были со спуском. Мы встретили группу людей у ям. Среди них было около 20 человек в форме, немцев и полицейских. Они окружили со всех сторон эту полянку. Также было около 10 или 15 одетых в гражданские одежды вооруженных людей. Когда мы пригнали их к лесного полнке, Чукшис Каролис приказал всем еврейским гражданам раздеться до нижнего белья. Когда они разделись Чукшис приказал им спускаться в яму. Некоторые пошли, а другие не хотели идти. Тогда Чукшис и мне незнакомые одетые в гражданское вооруженные лица, стали избивать их деревянными палками и гнать в яму. Палки они выломали из кустов, которые росли в лесу. Мы все стояли на краю ямы. На противоположной стороне ямы было 5 или 6 немцев с автоматами. Когда все еврейские граждане были загнаны в ямы, им приказали лечь рядом друг с другом. Они легли как попало. Когда все евреи легли в яме, нам всем приказали выстроиться у ямы в один ряд. На краю ямы все без исключения выстроились члены каварского отряда националистов. Выстроились около одного метра от края ямы. Когда мы выстроились, кто-то приказал нам зарядить ружья, что мы и сделали. После этого кто то скомандовал на литовском языке: «Огонь в яму!» После команды «огонь» мы все выстрелили в яму. Я выстрелил только один раз, но я не видел, куда я попал. После этого выстрела у меня затряслись руки и это увидел немец который стоял на другой стороне ямы, и отогнал меня от ямы. Один из них, говорящий на литовском языке, сказал мне положить винтовку в сторону и взять лопату. Лопаты были возле ямы. Наша группа расстреляла только самую первую группу еврейских граждан. Когда мы расстрелили их, мы закопали яму лопатами и взяв оружие вернулись в имение, и в тот день мы больше не стреляли. Вопрос. Почему вы не рассказали нам о массовом расстреле советских граждан в лесу Пивония во время предыдущего допроса? Ответ. Ранее я не хотел признавать, что я участвовал в массовых расстрелах советских граждан в лесу Пивония из-за того, что мне было стыдно. * * LYA, K-l, ap. 58, b. 47397/3, т. 3, p. 277-282. 206 Каролис Чюкшис так и не был осужден советской безопасностью. Имел что предложить? Отчет К. Ягера содержит статистику Укмерге:1941. 5 сентября:4709 человек. Из них 1123 мужчины, 1849 женщин и 1737 детей. * «Пожалуйста, учтите мой низкий уровень образования и дайте мне более мягкое наказание. "Обращение главы тюрьмы Укмерге Й. Кузьмицкаса. Кузьмицкас по списку принимал в тюрьму еврейских заключенных и по списку выдавал их, чтобы расстрелять. Он также участвовал в повешении 117 евреев в сарае возле усадьбы и расстреле в лесу Пивония. 2015 ГОД * Masinės žudynės Lietuvoje, 1941-1944, p. 134. 207 Эфраим: лес Пивонии ... Здесь убили 10 239 человек. Это мои данные. Все они были пригнаны из Укмерге, Каварска и всех окружающих деревнь и городков. Самое страшное, что эти места не могут быть найдены. Мы стоим на 14 гигантских могилах, отмечающих четырнадцать ям. О Боже, мы стоим на вершине одной могилы, мы стоим на тысяче человеческих останков! Рут: Это невозможно понять умом, что под нами - кое как брошенная груда выброшенных тел, кости, черепа ... Горы, слой за слоем, метр за метром ... Знаете, есть такой известный польский психиатр Антон Кепинский, который прошел концентрационный лагерь Миранда де Эбро. Он писал, что оставшиеся в живых из концентрационного лагеря позже, после возвращения в нормальный мир, больше не могут участвовать в каких-либо похоронах. Они смеялись над ними: столько переживаний из за одного мертвого человека ... Это страшно сказать, но иногда я думаю, что после этой поездки я поеду навестить могилы родственников. Каждая могила красивая, благоустроенная, присмотренная, поименованная ... Прополю цветники, почищу памятники, зажгу свечки, как привыкла, но и буду думать о других погребениях - о десятках тысяч не своих родственниках, под землей брошенных безымянных людях - разбитые черепа, челюсти с выдранными зубами ... обнимающие своих детей, которых закопали живыми ... И таких мест в Литве - 227 ... Как может быть, что литовская земля больше не поднимается? Эфраим: Каждый в Литве должен думать так, как вы думаете сейчас ... Рута: Так и будет когда-нибудь. Послушайте, уже есть положительные сдвиги. Вот в лесу Пивоняй уже даже металлические столбы вокруг монумента и металлические цепи, не украденные как в Каварске. Прежде чем мы сядем в машину, нахожу записи из специального архива - открою один из протоколов эксгумации, о которых я постоянно думаю который выучила почти наизусть. Я прочитала его, но Эфраиму не перевожу. Зачем? 208 Останки захоронены в могилах 2-3 слоями, иногда в 4 слоя. В одной могиле трупы были обнаружены скорчившиеся, и их конечности тянулись к животу или к груди, а верхние - конечности тела большинства к лицу, глазам или обнимали детские трупы. Мы направляемся в центр Укмерге. Думаю об убитых детях и подростках в лесу Пивонии.. Я вспоминаю в школе декламировавшиеся стихи Юстинаса Марцинкявичюса - один из моих любимых: «О, сколько эйнштейнов и галилеев шестнадцатилетних спят в земле!» Писал поэт о лесных братьях, а не о убитых евреях. Возможно, это совпадение, что он упомянул еврея Эйнштейна. Только совпадение, что 16-летние евреи, будущие эйнштейны, были убиты в 1941 году литовцами не намного старше их. Не галилеи Мы останавливаемся в центре Укмерге. Заходим в городской музей Укмерге. Мы спрашиваем о Холокосте. О лесе Пивония. Вот что показывает нам, Холокосту выделенный стенд. Оснащен на средства Международного альянса памяти Холокоста (IHRA). Несколько фотографий и традиционный, обязательный текст, как и в музее Швенчиониса и листовки: евреев арестовывали, перевозили, убивали. Кто арестовывал? Кто убивал? Какая разница? В конце концов, это было давно. И, в конце концов, это история Укмерге? Мы пытаемся найти площадь, недавно названную городом Укмерге, именем партизана Юозаса Крикштапониса. Никто из местных жителей не знает ни площади, ни памятника или Крикштапониса. Знают только, что есть памятник каждый год к которому приходит монсеньор Альфонсас Сваринскас. Да, так и есть. Рядом с центральной улицей Витаутаса, у публичной библиотеки, находится огромный памятник с выбитым барельефом героя. Крикштапонис знаменит тем, что был сын сестры Антанаса Сметоны, и малоизвестно об этом партизане то, что ранее честно служил нацистам в батальоне Импулявичюса. Участие во всех бойнях, главным образом в Беларуси, было одним из командиров казней. По словам литовских историков, батальон А. Импулевичюса убил там 15 452 еврея. 2002. Указом Президента Литвы Юозас Крикштапонис получил звание полковника (после смерти). Центр изучения геноцида и сопротивления литовцев 209 в 2014 признал Юозаса Крикштапониса военным преступником. Памятник все ещё стоит. Только Сваринскас больше не посещает. Другие литовские патриоты приезжают. Интересно, решают ли муниципалитеты Литвы, какие памятники должны быть в городах.какие памятные доски, названия улиц, по крайней мере спросите историков, что 210 кто эти герои были до своей героической антисоветской деятельности? Сколько людей убило? Стоя у огромного памятника палачу, и мне стыдно смотреть в глаза Зурову. Он тоже не смотрит на меня, он смотрит прямо на барельеф и говорит: «Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо". : «Я думаю, было бы лучше, если бы мы не нашли этот памятник. РАЗГОВОР С ВРАГОМ . УКМЕРГЕ - ВИЛЬНЮС Эфраим: На третьем этаже краеведческого музея Укмерге есть стенд Холокоста. Этот стенд оснащен Международным альянсом по защите жертв Холокоста. Вот что написано о Холокосте: «В 1941 году 18-19 августа и 5 сентября в лесу Пивония около Укмерге погибло более 6 354 человек ». Но здесь не написано, кем они были убиты. Больше всего я был ошеломлен деталями, что установка этого стенда финансировалась Альянсом Мемориала Холокоста - то есть эта организация платит деньги за то, что преступления в Литве будут скрыты! Это происходит в городе, где проживало более 8 000 евреев ... Рута: Лучшее образование в области Холокоста - это не музейный стенд с несколькими абстрактными предложениями, а знаки во всех местах, связанных с убийствами. В Каварске в частном гараже или на складе, бывшей синагоге, где держали евреев Каварска. Рядом с имением Вайтукишкис (Vaitkuškis), которое также является частным. Десять лет спустя никто не узнает, что там произошло. Никто не знает и теперь, к сожалению ... По дороге в Вильнюс мы посетим еще два позорных места. Вероятно, здесь, по дороге в Жельву, глава тюрьмы в Антакальнисе II, плохо образованный в суде, Й. Кузьмицкас повесил со своими товарищами примерно 100 евреев. Повесил в сарае. Почему так мучился и вешал, стрелять ведь легче, как и всех остальных 10 000 в лесу Пивонии. Место убийства не отмечено. Нет указателя. На месте, где были повешены евреи Укмерге, был построен мясной комбинат. Теперь этот комбинат производит что-то другое. 211 Поедем дальше. В селе Шешуоляй мы должны найти другое место, не стоящее памятника. Неизвестно, кто их убил, сколько и когда. Увидели столбик - указатель , мы добираемся через пустырь до холма и перед нашими глазами открытывается большая яма, покрытая ветками и прочим... Видимо, здесь и лежат евреи Шешуоляй расстрелянные целыми семьями. РАЗГОВОР С ВРАГОМ. ШЕШУОЛЯЙ-ВИЛЬНЮС Рута: Если никто не заботится о тех местах, где погибли евреи, массовых захоронениях, это очень простое сообщение для широкой публики : То, что здесь произошло, не имеет значения. Смерть этих людей не важна ... Их память не имеет значения, их жизнь не имеет значения, и их потеря не важна. Евреев привозили, повесили или расстреляли - ну и что? Была война. Более того, это было давно, и это не наши люди. Не наши. Не наши люди погибли, и не наши люди убивали. Разве нет других проблем, как сказала директор музея в Швенчёнисе? 212 Эфраим: Это потрясающее послание. Эти люди не были вашими людьми. Их могилы для вас не могиы. Рута: Мы не такая богатая страна, чтобы строить памятники, указатели на них и присматривать 227 еврейских массовых убийств в Литве. Эфраим: Надо было подумать об этом, прежде чем начинать стрелять в евреев. Рута: Те, кто стрелял, были не очень грамотными. Они даже не считали ... Если мы уже говорим так скверно, я скажу что-то еще. Вы заметили предупредительные знаки на дороге? «Опасность свиной чумы ». Если наши свиньи погибают от чумы, тогда, возможно, евреи умерли от чего-то подобного. Есть ли разница? Эфраим: Наверное, нет. Рута: Нет, разница есть. Свиней больше. Является ли этот юмор слишком черным?Холокост был еврейской чумой. Если хочешь, теперь можешь меня ударить. Ефрем: Нет. Это поездка без насилия. Мы договорились. Каунас VII форт Каунасcкий Форт VII не пуст. Там сейчас детский летний дневной лагерь. Молодой человек, один из вожатых этого лагеря, приводят нас к месту резни в крепости на территории возле забора, за которым - жилые дома. Высокая трава заросшая яма. Торчит мемориальный столюик, которым отмечено место убийства. Когда, кто, сколько здесь были убиты? Мы спрашиваем молодого человека, что в настоящее время устроено в форте. Здесь работает музей холодной войны. Музей. Остальные комнаты - химическая лаборатория. Проходят занятия классов. Здесь, в каунасском VII Форте, в 1941 году. в июне временное правительство приняло решение создать первый концентрационный лагерь в Литве и выделило деньги батальону, охраняющему собранных здесь евреев Каунаса. Здесь, в каунасском VII Форте, 6 июля первая и третья роты батальона национальной защиты убивает людей. Убивает экономя время: Вечером расстреливает одну часть, на следующий день все остальных загоняют в яму, кладут их рядом друг с другом и расстреливают в течение полутора часов. Они стреляют до тех пор пока никто не двигается. Сколько людей были только ранены, страдали, пока, возможно, только через час с половиной какого то зубного техника Матукаса или другого солдата батальон выстрел их прикончит? стр 265 В советское время форт был военным объектом, поэтому его не посещали и не расследовали, не почтили жертвы. Литва была независимой в течение 20 лет. За эти 20 лет не расследования, ни почтения жертв.В 2009. Каунасская VII Форт был приватизирован. Вот и все. Со всеми 5000 евреев, погребенных здесь, убитых батальоном национальной обороны. Владелец начал наводить порядок на 7 гектарах земли в 2012 году. Ему при этом произошла следующая неожиданность. . Вот что сказал нынешний владелец форта Владимир Орлов: На стороне улицы Гервеяй мы выгрузили больше одного грузовика самосвалами мусор. В яме, после мусора, мы нашли слой извести, из которого торчали вроде какие то палки - это были кости расстрелянных людей. Когда выкачали воду заливавшую яму, руками нащупали слой костей могущий достигать нескольких метров. О находках была информирована полиция, Департамент культурного наследия, Еврейская община. Никто не предпринял никаких действий, поэтому хозяева форта положили кости в три мешка для мусора и оставитесь стоять. Раскрыв этот факт в средствах массовой информации, муниципалитет Каунаса создал комиссию с мудреным названием «Для останков партизан и других лиц, убитых в период оккупационных режимов в Литве, перемещения их захоронения и увековечивания". Комиссию возглавил бывший устроитель каунассого джазового фестиваля Министр культуры Йонас Джучас. В течение двух лет комиссия собиралась дважды. Только в 2014 году кости вернулись в могилу - три мешка были помещены туда, где они были найдены. Веб-сайт Каунасского VII форта в настоящее время представлен как «Природный и исторический оазис." В оазисе организуются джаз, детские дни рождения и корпоративные вечеринки. Возмущенные шумными событиями жители Каунаса или гости города (евреи, не иначе) обратились к охране наследия Каунаса, эти, в свою очередь, обратился к владельцам форта, попросив их не делать праздников, игр и подобного. * Нериус Повилайтис. Консенсуса относительно того, как хоронить еврейские кости, нет. От: Lrytas.lU 2014 3 октября 266 стр. Владельцы ответили, что все здесь организованные мероприятия - образовательные.На данный момент сайт 7-го форта Каунаса приглашает детей на дни рождения С надувными шариками, к другим образовательным мероприятиям, среди которых есть мероприятие, названное «Поиск сокровища». Им занимаются на площадь 7 га.75 лет назад в одной большой яме, полной мертвых, тоже искали «сокровища» это убийца, любитель золотых вещей Пранас Матюкас, который после войны работал в стоматологическом зубным техником в Йонишкелисе. Сколько золота, выдранного из ртов мертвых он переделал и вставил в рты жителей Ионишкелиса? А, может быть, еще один-другой золотой зуб остались в Каунасе, в яме форта, и жаждущим сувениров стоит заплатить эти 3 евро за образовательную игру «Охота за сокровищами»? 267 стр. Вильнюс / Вильно XIX век В конце его в Вильнюсе проживало 63 996 евреев (41,4% от общей численности населения города).Последний день путешествия. Остался Вильнюс Мой город И город их, евреев, называвшийся литовским Иерусалимом .Чеслав Митошас пишет:Сегодня я с удивлением удивляюсь об исчезнувшем еврейском Вильнюсе навсегда.Это был город с огромными концентрированными источниками энергии, там печатались книги на иврите и идише, столица, литературная и театральная. Благодаря этому тогда только Нью-Йорк мог конкурировать с Вильнюсом. *Начнем с районов Вильнюса, которые усеяны еврейскими могилами.Специальный отряд также работал здесь, а не только в Понарах ... В окрестностях Вильнюса, недалеко от Науосиос Вильниос (Новой Вильны), есть гора Пликас(Лысая), у которой спецотряд*.... * Garažas: aukos , budeliai, stebėtojai , p. 112. Гараж: жертвы, палачи, наблюдатели, с. 112. 268стр 1941. 22 сентября расстреляли 1159 евреев. До расстрела евреи были несколько дней под стражей в колонии Вилючёнис - Vlliucionys. Где теперь этот Велючёнис? Где эта колония? Что такое Лысая гора? Я живу в Вильнюсе пять десятилетий, я ничего не слышала об этих местах. Мы очень долго плутали на дороге, и видим указатель в Велиучионис, а рядом с ним находится надпись «Еврейское кладбище - 2 км». Колония Вилияшионис - это старинная усадьба, не видевшая ремонт от царских времен. Мы спрашиваем одну женщину, которая встретили в деревне, другую, третью, где еврейское кладбище, или это просто место кладбища или смерти евреев. Все встреченные женщины, не понимают по литовски. Все они отвечают по русски:. «Мы не знаем, вы спросите у охраны колонии," Колония была основана в 1900 году, теперь называется Центром социализации детей. В ней те дети, с которыми нельзя управиться в домах опеки(интернатах). В Царские времена здесь были 10-16-летние мальчики из Вильнюса, Каунаса, Гродно, Минской губернии, пишут на сайте Центра. После Первой мировой войны существовала колония сельскохозяйственных ремесел для еврейских мальчиков. Во время Второй мировой войны здесь был создан еврейский детский лагерь. «Куда они были увезены? старожилы деревни не знают ... »- так написано. А везли их недалеко. Точнее, в один прекрасный день все были расстреляны, потому что Специальный отряд и в больших количествах расстреливал всего за день. Пожилые сельчане не знают, но их родители, вероятно, слышали что еврейских мальчиков и еще тысячи других были расстреляны в километре или нескольких от них. Вы также не найдете места расстрела. Напрасно путешествовали по дорожкам, которые кончались в зарослях, пока наконец на усадьбе у железной дороги мы увидели человека. Мы его попросили, чтобы садился в машину и показал нам место смерти евреев, почему то называющееся Кладбищем. Этот человек являлся заядлым грибником, поэтому однажды он в лесу нашел это место и памятник. Потом не был там пожалуй, лет пять. По-видимому, это негрибное место. Дороги нет, тропинки тоже нет, лезем через крапиву, выше человека, Но дороге канава. Приходится вернуться и попытаться перейти с другой стороны. там... 269стр также крапива, а также огромная куча мусора. Согласно европейской директиве В Литве такие полигоны уничтожались, и это было закрыто, но наш грибник говорит, что жителям наплевать, у них всегда были привычки носить мусор сюда. «Здесь это символический памятник мертвым евреям », - говорит Ефрем, указывая на вонючую мусорную гору ... ну, враг - он и есть враг. Грибник упорный. Упорны, и мы с врагом. Через час мы наконец найдем то, что искали. На склоне зарослей советский памятничек, Построен в 1951 году. 1159 мертвых. Один из убийц, от которых евреи погибли в этом укромном месте еврейские дети о своем ожидании смерти в тюрьме в 1978 году писал своим детям: Не ждите Отец не вернется Потому что желтый могилы песок Глаза мне засыпет. . Боялся человек смерти. Очень любил детей. Грибник за труды получает плату в размере 5 евро. Переживает что колония близко, все мучаются, потому что подростков охраняют пожилые женщины , они убегают оттуда , ограбили магазин, а недавно на дороге убили одого своего друга. Мы находимся в 15 километрах от Вильнюса. Мы возвращаемся молча. Нам нужно купить мазь для обожженых крапивой рук. Возвращение от зарослей в цивилизованный мир, туда где мы еще не были, но мы обязательно должны туда добраться. На последок оставили мы дом погибшего тезки Зурова, Эфраима Зара на улице В. Шопена у железнодорожной станции. Номер дома 3, квартира №. 19. Ефрем Зарас возглавил ешиву в восточной Польше, когда в 1939 году, ее оккупировали Советы. Вильнюс тогда достался Литве. Евреи - раввины и студенты 23-х ешив поняли, что русские закроют все учебные заведения. Поэтому в большинстве потянулись в Вильнюс. В 1939. там было 2660 учеников и 171 раввин из восточной Польши. Ефрем Зарас был одним из них. Он был очень любим студентами 270стр на его лекциях были полные аудитории как в Польше, так и в Литве. В 1939. Вильнюс стал лучшим городом в мире - городом ешив. В 1941. 13 или 14 июля рабби Эфраим Зарас покинул свою квартиру на улице В. Шопена и повернул к улице Пилимо. В тот день белоповязочники искали раввинов, узнавали их по бородам и задерживали. Они также арестовали и Ефраима. Увезли говорят, что в Лукишкес, но мы искали в книге заключенных Лукишкес за 1941 год, что хранится в Центральном государственном архиве, и мы не нашли его фамилии. Вероятно, Ефрем Зарас был взят непосредственно с улицы Пилимо в Панеряй, и был застрелен вместе с одним из первых осужденных евреев Вильнюса. Дневник Казимежа Саковича захватывает расстрелы в Понарах(Панеряй) с 11 июля. После Ефраима, через несколько дней или недель, в Панеряй, но, вероятно, в другую яму, пришла семья Эфраима: жена Бейла и два их два сына - Хирш и Элияху. 2015 ГОД По адресу дома В. Шопено 3. во дворе мы находим пару людей во дворе. Дом ремонтируется, здесь работает молодой мужчина и женщина - оба с запашком. У женщины на руках - девочка нескольких месяцев. Они договорятся, чтобы мы добрались до лестницы. Кому-то звонят, организует. Наконец, через окно лестницы, высовывается голова мужчины Злой взгляд на Зурова. «Что вам нужно здесь?» Я говорю, из Израиля приехал человек, желая увидеть, где жил брат деда, который был убит в Панеряй. «Врет», - говорит мужчина. -Он не это ищет. Я знаю его по телевизору. Однако, через некоторое время подумав, пускает, мы входим на лестницу, где на четвертом этаже квартира №. 19. Человек стоит рядом с нами, сердито бормоча: «Пусть не говорит, этого не было Не было здесь ни его деда, ни брата. Что он здесь ищет? Когда мы выходим с лестницы, мы хотим поблагодарить женщину с девочкой . «Может быть, что нибудь купите вашей дочке? »« Я не знаю, что она ест », - говорит мама. - Мы только что взяли ее из детского дома, мы не знаем, что дать. Ее отняли у нас, когда наш дом сгорел , и теперь э дали только на выходные. Может быть, вы можете купить памперсы? 271стр Последнее назначение -Понары / Paneriai. Здесь семью раввина Ефраима Зар ждали выстрелы в голову от Специального отряда и полная яма трупов. Музей Понары - Paneriai - только один домик, только одна большая комната и несколько десятков еврейских имен на стенах комнаты, как-то только дюжина из 70 000 здесь убитых. Есть несколько фотографий, на одних евреи, на других - поляки и многие другие, в другом месте - советские военнопленные, а здесь погибшие литовцы. Каким-то образом на экране показывают фильм. Это фильм о японском дипломате Сугихаре. Цена за вход в дом составляет 3 Евро. Не отмечен путь, которым привезли или привели осужденных. Спрашиваем людей в магазине, , может быть, они знают. Нет, никто не знает. Никто не говорит по литовски. Говорят, идите, есть мама Риаль, и спросите. Мама матери живет в Риале? Нет, не мама Риаль, а мемориал. A, мемориал ... Наконец, с мемориальным гидом и узнаем. Путь осужденных, оказывается это не тот, кто сейчас подходит к Понарам /Panerius. Он шел со стороны, с железной дороги. В каком месте была будка железнодорожника Янковского вместо этого? Где дом Саковича, из которого он видел все массовые убийства с своего чердака? Где находился двор Синичжуса, из которого страшная сука Маля бегала по вечерам к яме и грызла мертвые тела, а однажды утром вернулась с человеческими кишками в зубах? Здесь всего четыре дома. Пойдем от одного к другому. Некоторые заброшены нежилые, , другие уже отремонтированы. Нет людей нигде. Лают собаки Кстати бывшие «базовые» ворота находятся у сарая, которые почти рухнул. Мы видим, как из него выходит большая черная собака. Не лаетет Медленно идет к нам, цепь собаки тянется вслед, собака останавливается. Глядит на нас, глядит очень странно, словно не видя нас, Не видя Глаза голубые, без зрачков. Собака слепая. Черная собака панеряйского ада Мы вдвоем подумали одинаково. Наша поездка по Литве закончилась. Белорусия / Белорусь Могу ли я закончить книгу на разделе Понары? И да, и нет. Не дают покоя показанные в этой книге свидетельства двух солдат батальона А. Импулевичюса. Свидетельства тех, кто в 1941 году, были отправлены из Литвы в Беларусь. Командированные убивать, отбывая они , как и другие 475 человек батальона А. Импулевича, не знали, что до весны 1942 году на 15-м месте они убьют больше, чем 15 000 человек. Мы должны туда добраться. Враг, который никогда не был в Беларуси, путешествовал вместе. Мы следим за следами повествования Юозаса Алексина. В городе Дукорос. команду А. Импулевичюса, 6 октября, торжественно сопровождают в Каунасе («Везде и всегда оказываются достойными имени литовского солдата, потому что вы будете представлять Весь литовский народ ") 8 октября они уже были в маленьком городке Дукора 40 километров за Минском. Здесь всего две улицы. Литовская полиция 2-го (12-го) батальона во главе с командиром роты лейтенантом Зеноном Кемзурой, прибыл на грузовике. Вместе на легковой машине ехали 273 стр четыре или пять немецких офицеров. Четыре или пять немецких офицеров. Прибывая на место, воины батальона окружают городок Дукору, евреев гонят на рыночную площадь. Потом осужденных к смерти на площади строят в колонну, конвоируют по улице Рчная по мосту через речку Свислочь на луг за городком(местечком?). * Мы проходим через Дукору. Тротуарная плита к реке, столетней давности Итак, то же самое, по которому и 394 евреев городка, вели только что прибывшие с родины молодые литовцы. Этих люди ждали первых убийств в своем путешествии. . Это была первая рота батальона, которая уже имела опыт расстрела людей в VII форте Опытные убийцы, хотя в Дукоре они ждали этого нового: стрельба разрывными пулями. Как солдат батальона Юозас Алексинас сказал: «Были разрывные пули, очень быстро разрывали затылок человека». Первый раз был только для командира роты Зенонаса Кемзуры . Как рассказал Алексин, одежда мертвых и тела горели, другие люди шли на горящих, другие на них, пока яма не заполнялась. Мост через речку Свислочь тот же, очень старый. Та же луг очень большой. Он заканчивается в кустах. Когда разрывные пули разможжили затылки 394 человек, литовцы начали искать спрятавшихся в лесу, нашли семерых и их вместе с немцами тоже расстреляли. Не ушли не закончив " работу" 2015. В октябре мы стоим на лугу возле кустарников, возле советского памятника. Убитые люди, вероятно, прятались в самих кустах - там подъем, Там, видимо, литовцами согнанные жители Дукор и похоронили своих соседей Соседей, с которыми вчера только здоровались на улице или покупали у них хлеб. . В наших вопросах об убийствах две старушки Дукора говорят, что когда-то земля поднималась здесь несколько дней, и никто не знает, кто такие их убивали. Наверное, немцы. Откуда людям знать? Из Дукора мы едем туда, где в 1941 году Ваш первый и единственный выстрел сделал солдат батальона А. Импулевичюса Леонас Стонкус в своем рассказе * Alfredas Rukšėnas. Kauno 2-asis pagalbinės policijos batalionas ir gyventojų žudynės Baltarusijoje 1941-1943 m. Iš: Genocidas ir rezistencija , 2007, Nr. 2 (22), p. 30. * Альфред Рукшенас. Каунасский 2-й помощник полицейского батальона и массовые убийства населения Беларусь в 1941-1943 гг. От: Геноцид и сопротивление, 2007, No. 2 (22), с. 30. 274Kelionė ". - Место резни в Дукоре на лугу. Здесь просто | Литовские войска прибыли в Беларусь и расстреляли 394 местных жителей - евреев. Фото автора Эта книга здесь . Руденск, город недалеко от железной дороги. Здесь литовцы 2-й роты, возглавляемый командующим лейтенантом Юозасом Крикштапонисом В 1941 году прибыли в грузовых вагонах. 10 октября через несколько дней после первой резни в Дукоре. Для роты это был первый расстрел, до этого солдаты батальона в Каунасе охраняли здания, аэродром.До этого момента командир роты Крикштапонис никогда до прибытия в Руденск не отдавал приказ стрелять в людей: «Приготовьсь, прицелиться, огонь!» Часть литовских солдат, по приказу офицеров, окружила город и его охраняла . Другие вместе с немецкими жандармами отправились в еврейские дома там они хватали мужчин, женщин и детей и гнали на площадь рядом с почтовым отделением. Оттуда осужденные были доставлены на место убийства, возле железной дороги,в гравийные или песчаные карьеры (здесь были уже выкопаны ямы). Солдаты 2-й роты под руководством офицеров, осужденных евреев расстреляли Около 15 человек из 2-й роты отказались стрелять, им командир роты летенант Юозас Крикштапонис заказал Выйдите в сторону. * * То же, с. 32. 275 Леонас Стонкус, по-видимому, был одним из тех пятнадцати отказавшихся. Он тогда выстрелил и ранилил мужчину, и «он этого не видел, он клонился, клонился и клонился. Старшина который стоял рядом с ним высрелил, и тот внезапно упал. После этого выстрела Леонас удалился в сторону. Это ему разрешил командир роты Крикштапонис, который после убийств в Руденске возглавил большинство операций в местечках Беларуси Юозас Крикштапонис - племянник Антанаса Сметоны, позже партизан в Литве. Итак, теперь он уже литовский герой, которому в Укмерге мы поставили памятник и назвали площадь в центре его именем. 2015 ГОД Мы были в Руденске, у почты, где когда-то собирались евреи города. Стоящий у магазина местный любитель выпить, садится вместе с нами в машину и показывает карьер на железной дороги, находящийся в самом городе. Идеальное место: плоский тупик и глубокая яма. На пустыре есть забор, за ним - сад местного жителя. . Литовцы, наши, Леон и другие стояли на этом тупике. В яме стояли, а затем падали на зелю руденские евреи. Памятник - на нем венок из искусственных цветов, на котором написано: «Великий ... Фото: Тупик возле Руденска, на которой стояли литовские солдаты во главе с Юозасом Крикштапонисом, расстреливали людей впервые. Фото автора 276 стр Героям Великой Отечественной войны - от Коллектива Руденского совхоза ». Кто убили евреев Руденска? Любитель стаканчика что никто в городе не знает. Получив платеж, 13 000 рублей - часть евро, он пытается ответить, что показал нам место резни не за деньги, а потому, что никто не посещает это место. Пойдем дальше. Места резни батальона А. Импулевичуса - Свиловичи, 14 октября Потому что Свиловичах убивали посреди города, в яме неподалеку от Центральные улицы, солдаты 3-й роты, согласно показаниям «расстреливали неохотно, поэтому они были сняты с расстрела»*. Третья рота до того еще никогда не убивала. Ее командир, Юозас Усялис, тоже. Хотя все они были новички в этой работе, хотя и неохотно расстреливали, от их рук в Свиловичах, в самом центре города, в 1941 году. 14 октября в ямау упали 1000-1600 местных жителей. Одно место очень важно для нас. Сегодня 28 октября, годовщина резни в Слуцке. В Слуцке уже был целый батальон А. Импулевичюса в - там было много "работы". Как раз о резне в Слуцке написал своим командирам зверствами литовцев удивленный немецкий гебитскомисар Х. Карл: «Я молю, чтобы удовлетворили одину мою собственную просьбу - в будущем я прошу, чтобы этот батальон держался как можно дальше от меня ». Место убийств в Слуцке, как и другие массовые захоронения в Беларуси, не возможно найдти - нет указателей на дорогах. Темнеет. На местном рынке уговорили, чтобы пенсионерка продавец-яблок сядетт с нами в машину и поедет искать это место в 12 километрах от города, в деревне Селище у березняка. Мы едем. Пенсионерка Женя 40 лет назад работала в Селищенской библиотеке и каждый год в День Победы должны были организовать пионеров, чтобы пойти у памятнику с венками. Она не была здесь с 1965 года. Но место убийства и памятник Женя находит. За 50 лет мало что изменилось. На единственном пластиковом венке надпись «Героям - освободителям в Великой Отечественной войне». ". 1941. 27-28 октября Здесь был убиты 8712 будущих «героев освободителей». По меньшей мере 2250 из них, согласно истории * То же, с. 33. 277стр Альфреда Рукшенаса, «организовали» солдаты батальона А. Импулевичюса за два дня. Однако часть евреев была похоронена заживо, как писал Гебитскомиссар Карл, могли выбраться из закопанных могил. Кажется, не выползли. 3000 тел евреев были сожжены в соседней силосной яме. На следующий день, после расправы с Слуцком, убийцы отправились в Клецк, где они ждали еще больше - около 5000 евреев. На якобы митинг собрали евреев Клецка. Затем загнали в яму, где, согласно последующим свидетельствам убийц Импулявичуса, они ложились в яму ничком, один за другим, на тела уже убитых. Мы едем в Клецк, где Ольга - сотрудник Музея краеведения соглашается показать нам яму. Она сожалеет, что в музее ничего нет ни о евреях Клецуа, ни о их смерти. Клецкая яма - посередине города. Кто убил, наверное, фашисты, говорит Ольга. На холме, за забором - большие ухоженные православное и католическое кладбища. А на этой стороне от забора - просто глубокая яма, где 5000 останков мертвых. По словам историков, 2000 из них, 30 октября, были убиты из Минска приехавшими литовцами. Наши. Согласно показаниям, расстреливали добровольцы , но не найдя для стрельбы достаточно добровольцев, подбирали солдат. Я думаю, что я первый человек из Литвы, который находится недалеко от Руденска, Свиловичей и Слуцка и этих ям Клецка пришла, действительно зная, и почему? Я последняя? В конце концов, насколько я знаю, даже литовские историки когда, писали о Холокосте, они не ездили по этим дорогам. У нас в государстве нет для этого денег. .В Минске мы ждем торжественного открытия Александром Лукашенко Мемориала Малого Тростянеца . Здесь убиты 206 000 евреев - почти втрое больше, чем в Понарах. Мемориальная территория огромна. Много надписей, но нигде не упомянуто, кто погиб. Просто - погибли люди . Школьники, двенадцатилетние, идет отряд. Не вытерпев, спросила:"Что было здесь, что они знают." Один из других мальчиков говорит: «Здесь фашисты убили партизан и подпольщиков» - спрашиваю «Есть ли евреи?» - - «Нет, наши, белорусы». «Почему их убили?» - «Были битвы, Затем их взяли в плен и здесь держали».« Разве убивали только мужчин? »-« Нет, держали и детей. Они кормили их свеклой и брали кровь. Учительница рассказывала 278 стр - «А зачем эта кровь?» - «Для экспериментов» - уверенно отвечают дети, Потом один интересуется, откуда мы, и даже он слышал, что мы прибыли из Литвы. «Там у вас действительно ужасно хорошо?» («Круто там у вас?») В Минском национальном архиве мы пытаемся найти больше материала о убийствах батальона А. Импулявичуса. К сожалению ... архивы КГБ с протоколами допросов в Беларуси недоступны. В других государственных и региональных архивах есть только общие знания о фашистских палачах и их пособниках, которые убивали невинных советских граждан. Это официальная, старый и неоспоримая версия ... Ни дети, ни взрослые в этой стране не знают, что не просто мирные граждане, а не воины, но сотни тысяч простых евреев погибли на своей земле. 15 452 из них были убиты обычными молодыми литовцами. Запутаные, обманутые, погубленные. Чтение протоколов допроса этих мужчин самое ужасное, что большинство из них даже не знали города, в которых они убивали, Только на допросе вспомнили, что там был своего рода «холм» или «железная дорога». Города Беларуси, в которых литовцы были привезены на несколько часов, евреи жили на протяжении десятилетий а умерли за несколько секунд. Последнее слово, которое они слышали до его смерти, было священное литовское слово:„Ugnis!“ «Огонь!»