# Платяляй

Лев Шкловский

Платяляй. перевод главы из книги Руты Ванагайте "НАШИ ЛЮДИ"

Платяляй.


В конце XIX века 171 еврей жил в Платяляй (28% от общей численности населения города).

Луг. Холм. Гора Язминай (Бокштакальнис) - кладбище еврейского геноцида.

Лестница вверх к памятнику. Здесь были расстреляны молодые, сильные люди Платяляй Евреи. Рядом с усадьбой старик и его жена связывают веники. Подходим. Жемайтийский язык трудно понять, но я это понимаю. Странные те жемайтийцы, малоразговорчивы, но каждое слово взвешено. Может быть, из-за того, что мало разговаривают, мало и выдавали?

Вы видели, когда стреляли?

Я все видел. Мне было восемь лет. Я все помню. Нас было десять лет.

С горы смотрели. Машина пришла, вышла такая женщина красивая немка и дала команду. Всех расстреляли, поехали, один остался пьяный на страже. Дремал сидя возле дороги и этой ямы. Затем Норвилас пришел закопать. Норвилас был ублюдком, и зубы вынимал(у трупов) . Я этого не видел, только родители рассказывали


234


Ну, один вылез из могилы, окровавленный, но не раненый. Глупенький, он мог бежать в гору, бежать и сбежать, так нет, он побежали к этой стражнику. У того змея был еще один выстрел. И застрелил. Пьяный, но застрелил. Перетащил за ноги и бросил назад ...


А с молодыми евреями дружили до того?


Как не дружить, мы знали всех. Отец был кузнецом, для евреев бывало колеса оббивал....


Да. Молодых людей. По шесть он ставили, или по пять к яме. Из винтовки стреляли. Никто не кричал. Как замершие были. После этого привезли хлорку и засыпали.

Те, кто не стрелял, засыпали.


Рассказывали родителям, что видели?


Как не расскажешь. Но не разрешали идти смотреть. Говорили, куда вы лезете, ещё подстрелят. Жалел отец тех евреев, как не пожалеть. Хорошо уживались ... Пока они были живы, я шел в магазин, приносил баранок за пять центов, обернув вокруг руки. Пироги пекли, телят забивали. И коптильня была и бойня. Мы всех знали, но когда я стреляли, я никого не узнал, это далеко было...

Через две недели расстреливали женщин Плателяй.

В синагоге осталось около 100 человек. В конце августа Якис (начальник полиции безопасности Кретинги) направил приказ командиру "повстанцев" учителю Баркаускасу их ликвидировать. Было созвано собрание, в котором планировалось место, день и час, и было рассмотрено, как без шума собрать женщин, которые в то время служили хозяевам, откуда можно было получить достаточно повозок для детей и стариков. Среди собравшихся были Баркаускас, Жвинис, Зубавичюс, который до войны служил писарем в городском управлении. Обсудив все, вызвали 12 человек, полицейских и повстанцев. Среди них было 6 добровольцев.


235


Когда еврейки были доставлены к яме около озера Плателяй и ясно поняли, что их ждет, начался нервы разрывающие крики и плач. Взрослых раздевали и стреляли по порядку одного за другим. С детьми обращались по другому. Их расстреливали дальше от ямы, а затем бросили в них. Всех дети от 1 до 10 лет было около 20. Все они были расстреляны Бертой Гришманаускене, женой полицейского Гришманаускаса. Стрельба продолжалась всего около часа. Участники поделили одежду. На другой день Баркаускас посылал Якову отчеты о выполненной задаче. *


Убийца Берта Гришманаускене был немкой. Короче, не наша.


РАЗГОВОР С ВРАГОМ. Плателяй-Клайпеда

Эфраим: Меня беспокоит одно в этом путешествии. Рута отвергает все свидетельства, которые я читаю во время ее вождения. Свидетельства о литовцах, которые жестоко обращались с евреями перед приходом нацистов. Она не считает, что

люди могли быть такими.


Рута: Да, вы читали мне, что по Плунге шли голодные еврейские девушки, а литовцы через окна им бросали в окна обьедки и кости. Как не волнуйся.


Эфраим: Да, это рассказы свидетелей. Я не вижу причин не верить в это. Это один из самых важных источников взаимного напряжения в этом путешествии. Рут явно пытается показать события Плунге в качестве примера, что в Литве было немало людей, которые не убивали, а спасали евреев. Может быть. Возможно, жемайтийцы были такие, и они не боялись своих соседей и осмеливались скрывать евреев.


Рута: Почему я должен доверять показаниям, которые через столько лет израильским издателям дали выжившие жертвы Холокоста? Люди через определенный период времени часто увеличивают степень своих страданий. Страшный ужас становится двойным или тройным ужасом, а из за нескольких десятков литовских убийц евреев весь литовский народ становится убийцей. Вся идея нашего путешествия - не читать друг другу всякие


* Rūta Puišytė. Masinės žudynės Lietuvos provincijoje. Iš: Žydų muziejus: almanachasy

2001, p. 182-183.


* Рута Пуйшите. Резня в провинции Литва. От: Еврейский музей: Альманах

2001, с. 182-183.


236


свидетельства, но проехать через Литву, чтобы обоим послушать то, что сейчас говорят люди - живые люди, те, кто видел, слышали сами или от своих родителей. Посмотрите в глаза этих людей, посмотрите на слезы в их глазах, услышать их интонации, их тишину ...


Эфраим: Где мы можем знать, что люди говорят правду?


Рута: Так откуда ведь же они литовцы, верно? Но в Плунге мы поговорили с пятью людьми, и все они говорили о том, сколько местных жителей пытались помочь евреям. Почему мы не должны им верить?


Эфраим: Хорошо Мы остаемся с нашей верой и нашими сомнениями. Пойдем дальше.


Рута: Я хотел бы вернуться к разговору о мотивации убийц.


Эфраим: Может быть, однажды мы перестанем говорить о мотивации ...


Рута: Нет, я хочу поговорить об этом. Вернемся к Плателяй. Вспомните, что говорил старик, который вязал веники на месте резни в Бокштакальнисе? Я спросила его, почему эти сыновья хозяев стали убийцами евреев? Хотели ли они грабить еврейские богатства? Были ли они жестокими или просто пьяные, или хотели бы, чтобы они понравились немцам? Этот человек сказал: они хотели быть могучими. Это новая идея. В конце концов, эти молодые и примитивные деревенские парни наслаждались унижая евреев, потому что они чувствовали себя сильнее и могущественнее. Они не стали сразу стрелять. Они стали белоповязочниками, полицейскими ничем не рискуя. Впервые в жизни у них есть оружие, повязки, и заодно - право контролировать других, других людей, делать с ними все возможное. «Мы покажем им» - это менталитет, который заставляет парней одной деревни бить других деревенских парней на танцах. Сила группы. Тупость группы. Жестокость группы. И все же: немцы им означали силу, и они чувствовали себя сильнее вместе с немцами.


Эфраим: Они стали частью силовой структуры, верно? Но евреи в литовском обществе всегда были теми «другими». Антисемитизм был очень важным фактором. Эти люди наконец почувствовали себя сильнее евреев. Они всегда знали или чувствовали, что евреи были чем-то более превосходящими. Они получили образование, им везло, они были


237


занимали большую часть местного бизнеса, значительную часть свободных профессий. В этой поездке я понял одну важную вещь. Отчуждение евреев и литовцев ... Евреи, жиаущие в провинции Литвы, несомненно, чувствовала себя выше, чем жители деревни, и это привело к все возрастающей враждебности. С литовской стороны


Рута: Я никогда не думала об этом. Как евреи «транслировали» это послание - мы превосходим вас.


Эфраим: Сначала они были изолированы. Исторически было необходимо, чтобы евреи сохраняли свои особенности неассимилированными. Евреи считают, что они избранный народ. И тогда верили. Литовцы, конечно, это чувствовали. Это было большой барьер между евреями и более примитивной частю литовского общества, особенно в провинции.


Рута: Исследование историка Римантаса Загрецкаса свидетельствует о том, что половина литовцев, судимых за еврейские расстрелы, были неграмотные, а четверть из них окончили несколько классов начальной школы. Правда, он изучил только несколько сотен файлов из тысяч, хранящихся в Специальном архиве.


Эфраим: Я склоняю голову перед историком, который открыл это. Это очень важное исследование. Однако все труды и исследования, которые были или будут опубликованы в Литве не решают проблемы, потому что о них не пишут о средствах массовой информации, они не отражаются в речах политиков и не оказываются в учебниках, из которых учится молодое поколение.

Они не влияют на сознание людей.


Рута: Но вы соглашаетесь с тем, что такие исследования, которые проводятся изучающими Холокост литовскими историками - шаг вперед?


Эфраим: Да, их исследование - это один шаг вперед.


Рута: Все, что нам нужно сделать, это популяризировать то, что историки написали в своих научных исследованиях. Сделать доступными эти факты эти открытия доступными и понятными каждому литовцу.


Эфраим: Существует огромный разрыв между тем, что написано в академических исследованиях литвовских историков и тем, что знает ваша широкая общественность.


238


Рута: Кто должен заполнить этот пробел?


Эфраим: Как ни странно, я думаю, что вы должны сделать. Я надеюсь, что эта книга, которой вы пробьете стеклянный потолок и правда прорвется. Я уже говорил вам о классическом примере польского историка Яна Гросса книга «Соседи». Когда она появилась, поляки были в шоке: что мы - убийцы? Так мы жертвы, мы всегда были жертвами. . Эта книга в Литве может вызвать подобный эффект.


Рута: Но, этот эффект должены были вызвать все книги историков, изучающих Холокост: Арунаса Бубниса, Альфонсас Эйдинтаса, Валентинаса Брандишаускаса, Альфредаса Раукшенаса, Людаса Труски, Саулюса Сужиделиса, Руты Пуйшите, Римантаса Цизаса, Римантаса Загрецкаса ...


Эфраим: Да. Эти исследования не прозвучали, как они были должны. Никто не хотел, чтобы это произошло. Тем историкам посчастливилось, что почти никто в Литве их не читал и не дискутировал о том, что они написали. У них есть безопасная работа, делают академическую карьеру, и все это могут уничтожить люди власти пытающиеся скрыть правду. Чем меньше людей читают литовские исторические исследования, тем лучшие возможности им продолжать делать то, что они сейчас делают.

Рута: Те же историки, однако, признают, что еврейская резня в провинциях Литвы практически не изучена. Это белое пятно. Я бы сказала наоборот - это очень, очень черное пятно. А истории и историографии Литвы. Самое черное. Руководитель исследовательского Центра изучения геноцида и сопротивления сообщила журналистам, что исследования Холокоста неполные, просто потому, что, просто не хватает людей их выполнить.. Но людей хватает на всестороннее исследование антисоветского сопротивления. Исследования наших людей.