# Жена солдата

Марк Давидович Сокольский

ЖЕНА СОЛДАТА


Враг был разгромлен под Сталинградом. Впервые за время войны немецкая армия потерпела столь сокрушительное поражение. Но фашисты сдаваться не собирались. Ещё была оккупирована большая территория страны. После небольшой передышки и доукомплектования дивизия Дмитрия Петровича была направлена на Ленинградский фронт.


Как только стало понятно, что немцев окончательно отогнали от Москвы, все эвакуированные стали собираться домой. И когда весной 1942 года Нина вернулась в родную Фофанку, она, как никогда, почувствовала справедливость поговорки: "В гостях хорошо, а дома лучше". Хотя в данном случае в гостях было, мягко говоря, не очень хорошо.

Поселили их там, в крохотной комнатушке, где они едва уместились. Чтобы накормить детей, приходилось менять одежду на хлеб и картошку. Нина помогала хозяйке квартиры: ухаживала за коровой, научилась доить её. За это хозяйка давала ей небольшую кружку молока для детей.

Но всё это далось не сразу. Первое время она не то что не умела подоить бурёнку, но боялась близко подойти к ней. Постепенно корова стала спокойно подпускать Нину к себе.

Говорят, что всякое умение когда-нибудь пригодится. Впоследствии умение обращаться с коровой пригодилось и Нине. Эйфория от возвращения домой быстро прошла. Нужно было чем-то кормить детей. Почти все вещи, пригодные для обмена на продукты, она обменяла и с ужасом думала, что будет с ними, когда вещи закончатся.

Как и полагалось сознательным гражданам страны социализма, Нина была атеисткой. Но во время войны неверующих почти не остаётся. И Нина не была исключением. Ночами, когда тяжелые мысли не давали ей заснуть, она мысленно обращалась к Всевышнему. Просьбы её были банальными: чтобы муж вернулся с войны, и чтобы она с детьми пережила это страшное время.

Может быть, её молитвы были услышаны или может быть, это был просто счастливый случай. В один из дней директор опытной станции спросил её: "Нина, ты хочешь работать"?

- Конечно, Михаил Кириллович! Но с кем я оставлю детей?

- Как с кем? - Вера уже большая, пошла в первый класс, а моего тёзку отдашь в детский сад. Будет там у тебя под присмотром.

- Так Вы мне предлагаете работу в детском саду? - неуверенно спросила Нина.

- Да, Светлана окончила медицинские курсы, и записалась на фронт добровольцем. Вот я и хочу вместо неё определить воспитательницей тебя. Так что можешь написать Дмитрию, что я не забыл его семью.

- Спасибо! Михаил Кириллович, - радостно поблагодарила Нина. - Сегодня же напишу Диме, обрадую его. А когда нужно выходить на работу?

- Ты хоть сейчас можешь пойти в отдел кадров и написать заявление. Я подпишу, и завтра выходи на работу. Светлана тебя введёт в курс дела. Она через два дня уезжает.


На следующий день Нина встала в пять утра. Приготовила из своих скудных запасов нехитрый обед, чтобы Вере было что поесть, когда она придёт из школы. Разбудила Мишку. Он заплакал от возмущения, что его извлекают из тёплой постельки. Проснулась и Вера, хотя могла бы ещё час поспать. Она решила проводить маму с братом в детский сад. Нина быстро одела сына, накормила дочку, одного взяла на руки, другую за руку и пошла на работу.

С одной стороны настроение у неё было приподнятое, она была рада, что в такое тяжёлое время оказывается при деле. С другой стороны очень волновалась: как сможет управиться с двадцатью малышами и как дочка будет одна уходить в школу и возвращаться в пустую квартиру.

Всё было бы ничего, но сын стал часто болеть. Видимо, неокрепший организм был ослаблен скудным питанием. Основной пищей были картошка и хлеб. Если в саду кто-то заболевал - первым эстафету подхватывал Миша. Часто компанию ему составляла и любящая его сестра. Когда Миша заболел дизентерией, то болезнь протекала очень остро. Наступил кризис, и врачи сказали, что шансов на выздоровление - никаких. Нина совсем отчаялась. Как утопающий хватается за соломинку, так она, не зная, что делать, взяла горбушку чёрного хлеба, густо натёрла её чесноком и заставила съесть эту корку больного сына. К удивлению всех кризис миновал, и мальчик пошёл на поправку.


В этом году с целью привлечения дополнительных средств на финансирование нужд, связанных с войной, правительство решило организовать ещё одну вещевую лотерею. Билеты лотереи, как и облигации государственных займов, распространялись по организациям в добровольно-принудительном порядке. Купила один билет и Нина. Она положила его в сумку с документами и забыла о нём. Когда через несколько месяцев была опубликована таблица выигрышей этой лотереи, она вспомнила о билете и решила на всякий случай проверить его.

Часто бывает: когда ничего не ждёшь, ни на что не надеешься, глядишь, и тебе улыбнулась удача.

Нина сначала не поверила своим глазам, когда увидела, что номер её билета совпал с номером, напечатанным в газете. Напротив этого номера было написано: "Шуба из натурального каракуля". Она проверила номер ещё и ещё раз. Сомнений не было. Её билет выиграл каракулевую шубу. Через неделю Нина съездила в Александров и получила свой выигрыш.

- Какая ты, мамочка, в ней красивая! - восхищённо воскликнула дочка, когда Нина дома примерила на себя этот предмет роскоши.

"Если бы я выиграла такую вещь до войны, то ни за что бы с ней не рассталась", - подумала молодая женщина, любуясь в зеркало обновкой. "А сейчас..." Она решительно сбросила с себя этот богатый каракуль. "Дети голодают, а я буду щеголять в роскошной шубе? Нет, лучше я продам её и куплю на эти деньги корову"! - решила она. "Будет у детей молоко, творог, масло...Может быть и Мишенька перестанет болеть"?


Нине продали молодую корову из колхозного стада. Она почти совсем не давала молока и с ней не знали что делать. Скорее всего, она была кандидатом для отправки на мясокомбинат. Корова была красивая: чёрная с белыми пятнами. При ходьбе они переливались, словно волны и Нина с Верой решили назвать её Волнушкой.

Теперь у Нины работы прибавилось. Нужно было заботиться не только о детях, но и о симпатичной пеструшке. После работы она, накормив детей, шла косить траву для Волнушки. Руки покрылись мозолями. По ночам от усталости ломили суставы. Если раньше она вставала в шесть утра, то теперь стала подниматься на час раньше. Задавала корм корове, обмывала вымя тёплой водой, насухо вытирала его чистой тряпкой и делала массаж. Всё, как научил её зоотехник. Пеструшке эта процедура нравилась, но молока давать она не спешила. Первые "надои" составляли меньше четверти стакана!

Жаловаться было некому! Только иногда ночами она могла поплакать от тоски и бессилия, а утром перед детьми нужно было казаться сильной. Они должны быть уверены, что с мамой им ничего не страшно.

Миша по-прежнему часто болел и как только в садике один мальчик заболел корью, он немедленно составил ему "компанию"! Только Нина отвезла сына в больницу, как через два дня с тем же диагнозом пришлось везти туда же и Верочку. Теперь после работы она бежала в больницу к детям. Потом прибегала домой, хватала косу и шла косить траву... Где только брались силы на всё это?

Карантин кончился, детей выписали и счастливая мать привезла их домой. Но сын опять "отличился". После болезни у него "отнялась" нога, и он не мог встать с постели. Пока Вера была в школе, он оставался дома совсем один. Нина не находила себе места: как он там? Иногда ей удавалось вырваться ненадолго домой, чтобы накормить сына и посадить его на горшок. Когда дочка приходила из школы, то все эти функции выполняла она.

Миша, оставаясь дома один, задумчиво смотрел на стоящий у окна фикус. Его верхушка уже почти доставала до потолка и мальчик опасался, что фикус, чтобы расти дальше, сделает в потолке дырку и дома зимой будет холодно. Особенно часто мальчик беседовал с Алёнушкой, на картине, висевшей напротив его кровати. Она печально смотрела на него и молча соглашалась со всем, что он ей говорил. Каждый день перед сном, он просил маму рассказать ему сказку о сестрице Алёнушке и братце Иванушке, хотя знал уже её наизусть. Несколько раз во время рассказа он спрашивал: "Мама, я ведь, правда, послушный мальчик. Я не стану козлёночком?"

- Конечно, нет, - целуя, успокаивала его мама, - ты ведь у меня послушный сыночек.

Утром Миша, оставаясь один, успокаивал Алёнушку.

- Алёнушка, ты не плачь! - говорил он. - Мама вчера мне рассказывала про тебя сказку. Ты встретишь принца, он убьёт Бабу-Ягу, козлёночек снова станет мальчиком, и вы будете жить долго и счастливо.


Через полтора месяца Миша вдруг встал на ноги и спокойно пошёл по квартире. В этот же день Волнушка, видимо в честь выздоровления мальчика, решила дать целый стакан молока!

Наверное, у неё проснулась "совесть". Она, наконец, оценила ласковое обращение и заботу, и с каждым днём стала давать молока всё больше и больше. Вскоре молока стало хватать и на то, чтобы делать из него творог, взбивать сначала сметану, а затем и масло.

Волнушка превратилась в настоящую кормилицу семьи. Дети на молочной пище окрепли и стали веселее. Миша даже стал озорничать. Однажды убежал из детского сада. Нина сбилась с ног в поисках пропавшего сына. Нашли его мирно спящим на грядке клубники. Мать так переволновалась и так обрадовалась, когда нашла своего ребёнка, что у неё не было сил ругать его.

Как всегда, лето проходит быстро, и наступают зимние холода, нужно топить печку. Заготовленных с лета дров не хватает. Нина берёт большие санки и идёт в лес рубить ветки. Нагрузив полные санки, она впрягается в них и идёт, проваливаясь, иногда по колено в снег, стараясь не останавливаться, чтобы не замёрзнуть и скорее вернуться к детям.

В один из таких дней Нина вернулась домой уставшая и промёрзшая. К её удивлению Миша не бросился к ней как обычно. Он лежал в постели и весь "горел". Маленький сын опять заболел. Заболел очень сильно. Поднялась высокая температура, ему нечем было дышать. Нина, не раздеваясь, побежала за врачом. Доктор определил, дифтерит и выписал направление в больницу. Взволнованная мать бросилась к директору за разрешением взять лошадь. Быстро запрягла её и повезла сына в больницу. Там другой врач подтвердил диагноз и сказал, что состояние мальчика тяжёлое и нужно быть готовым ко всему. Но, увидев бледное, как смерть, лицо матери поспешил хоть как-то обнадёжить её.

- Помочь ребёнку может новое лекарство: сульфадимезин, - как бы размышляя вслух, произнёс он. - Но в больнице столько больных, что лекарство давно кончилось.

- Что же мне делать? - чуть не плача, спросила Нина.

- Попробуйте достать его на "чёрном рынке", - доверительно посоветовал врач.

Ночью Нина не могла заснуть, всё думала, как там её сыночек, дождётся ли он лекарства?

Утром она отпросилась с работы, достала из шкафа своё выходное платье и выходной костюм мужа, аккуратно завернула их и отправилась в Александров на рынок. Там ей удалось обменять свои вещи на упаковку сульфадимезина, и побежала в больницу.

Мальчик тяжело дышал и бредил. Нина вытерла пот с лица сына и с помощью медсестры заставила его выпить драгоценную таблетку. В это время в кровати напротив врач с головой накрыл простынёю девочку, и санитары вынесли её из палаты. У Нины от сострадания сжалось сердце.

Через несколько дней чудодейственное лекарство сделало своё дело, и Миша пошёл на поправку.


Был конец марта. Уже по-весеннему светило солнце. В школе были каникулы. Верочка с подругами играла на улице. Вдруг она увидела - далеко по дороге шёл военный. На таком расстоянии невозможно было распознать человека. Но, Верочка ни минуты не сомневаясь, закричала своим подругам: "Смотрите, смотрите вон идёт мой папа"! И побежала на работу к маме сообщить ей радостную новость.

- Ты меня отпустишь? - срывающимся от волнения голосом обратилась Нина к напарнице.

Что за вопрос? - ответила та. - Если мой придёт, я и спрашивать не буду, оставлю всё на тебя. Беги скорей!

Нина схватила Мишу на руки и выбежала на улицу.

Верочка оказалась права. Интуиция её не подвела. Военный действительно оказался Дмитрием Петровичем. Его часть после переформирования направили со Сталинградского фронта на Ленинградский. Поезд шёл по Ярославской железной дороге и на узловой станции Александровская сделал на несколько часов остановку. Село Фофанка - в двух часах ходу, и лейтенанту Товальскому разрешили на пять часов отлучиться.

Трудно описать радость встречи. Нина повисла на муже. Дети старались прильнуть к отцу. Дмитрий Петрович целовал всех снова и снова. Дома он достал из своего вещмешка деликатесы того времени: мясную тушёнку, сгущённое молоко и кусковой сахар. Нина налила мужу кружку домашнего молока, он его с наслаждением выпил.

- Ты Ниночка молодчина, что завела корову, - сказал Дмитрий Петрович, крепко обнимая и целуя жену. Наедине им удалось остаться только на полчаса. Лейтенанту надо было успеть на поезд.

Супруги вышли из дома и радостно заулыбались. У крыльца стояла директорская таратайка (двухколёсная повозка). В ней сидели Верочка с Мишей, а рядом стоял Михаил Кириллович и тоже улыбался.

- Ну, лейтенант, рассказывай как тебе воюется? - вместо приветствия спросил директор, обнимая Дмитрия Петровича. - Молодцы! Дали вы немцам под Сталинградом. Вижу, и ты не подкачал, - он кивнул на медаль, - жена твоя тоже молодчина! Стала настоящей крестьянкой. Всё умеет делать. Траву косит, ухаживает за коровой, ездит на заготовку дров, мужиков-то осталось: раз, два и обчёлся. Бабам приходится отдуваться. В этом году пришла разнарядка сеять кок-сагыз (травянистое растение, содержащее каучук). Так что отдых нам только снится.

- Ну ладно, не буду вас задерживать, - спохватился Михаил Кириллович. - Вы берите таратайку, а я пойду, дел много. Мужчины обнялись на прощание.

- Верочка, возьми Мишу, и идите с ним домой, а я отвезу папу и скоро вернусь, - сказала Нина.

- Я тоже хочу проводить папу, - заплакала Верочка.

- Я тоже хочу, - подражая сестре, заплакал Миша.

Дмитрий Петрович взял сына на руки, крепко поцеловал и сказал: "Ты же остаёшься в доме один мужчина. А мужчины не плачут. Мне тоже очень жалко расставаться с вами, но я же не плачу".

- Когда ты ещё приедешь, привезёшь мне пистолет, как у тебя? - размазывая по щекам слёзы, спросил сын.

- Обязательно! - он крепко поцеловал его.

- Когда я вырасту, тоже пойду на войну, - оптимистично сообщил мальчик.

"Не дай Б-г", - подумал отец.

" Упаси господи", - подумала мать.

Лейтенант взял на руки дочку и также крепко поцеловал её.

- Ты же, Верочка уже большая, ходишь в школу и понимаешь, что в таратайке помещаются только два человека. Скоро мы разобьём врага, и я вернусь домой. Мы опять станем жить весело все вместе, как раньше - успокоил он дочку. Ещё раз крепко поцеловал её и поставил на землю. Затем, чтобы не растягивать прощание, вскочил в повозку, жена уже держала в руках вожжи.

Как только они выехали из села, Нина не могла больше сдерживаться и разрыдалась во весь голос.

- Димочка, милый! Береги себя! Если что-то случится, я не переживу, - запричитала она сквозь слёзы.

Дмитрий Петрович, как мог, старался утешить жену.

- Как страшно было под Сталинградом и то обошлось, - говорил он. - Видимо меня хранила сила любви к тебе и детям, - прошептал он ей на ухо. - И ты должна быть сильной и не терять веру в нашу встречу.

Расслабиться себе лейтенант позволил только тогда, когда поезд тронулся, и плачущая на перроне жена скрылась из виду. Он сел на полку и погрузился в свои мысли. Кому, как не ему было понимать, что едет он не на курорт, а туда где каждую минуту человека поджидает смертельная опасность. Товарищи пытались отвлечь его глупыми вопросами типа: "Сколько раз успел за это время"? Он машинально отвечал: "Сколько успел, все мои", - а в голове прокручивались все моменты короткого свидания с женой и детьми. Как-то само собой эти мысли сложились в стихи.


В дальний путь вся семья провожала,

И жена, и сыночек и дочь.

И лошадка уныло бежала

От заветного домика прочь.

Возле дома, как прежде, три ёлки

Хороши и нарядны зимой.

Я простился с сыночком в посёлке

И потопал он тихо домой.

Целовал его крепко и много,

Грустно было расстаться опять.

Впереди непростая дорога,

Впереди нам ещё воевать.

Вижу, вдруг обернулась и смотрит

Вся в слезах моя школьница дочь,

А лошадка всё дальше бежала

От заветного домика прочь.

Вот опять оглянулась дочурка,

Видно было, как плачет она.

Рядом слышу я, тихо всплакнула

И расплакалась громко жена.

И рыдала жена, сидя рядом,

И рыдала бегущая дочь,

Сохранить бы спокойствие надо

Но волнение как превозмочь?

Расставанье такое волнует,

Сердце чаще и чаще стучит...

Может пуля счастливо минует,

Ну, а может как раз угодит.

Встреч с врагом впереди ещё много,

До Берлина рукой не подать...

Впереди непростая дорога,

Впереди нам ещё воевать.*

Нина, возвращаясь домой, тоже прокручивала каждую минуту встречи. "Как хорошо было вместе! Дом сразу ожил! Неужели всё это может вернуться"? - думала она. Женщина так ушла в свои мысли, что не заметила, как отпустила вожжи. Хорошо, что лошадь отлично знала дорогу из районного центра домой, ей часто приходилось проделывать этот путь. Она спокойно, не спеша, привезла своего седока к дому.


----------------

* Стихотворение моего папы -Давида Петровича Сокольского