# Войны информационные и обычные

Александр Мирнович Воин

Статья посвящена влиянию информационных войн на обычные, необычайно возросшему в наши дни, и как преодолеть или уменьшить это влияние.

Войны информационные и обычные

А. Воин

26.04.22

Войны обычные существуют столько, сколько существует человек. Войны информационные - с тех пор как появились средства передачи информации, достаточные, чтобы объяснить ближнему, кто его враг, кого он должен бояться, ненавидеть и по возможности уничтожать или вредить ему. Т.е. примерно с тех же пор, как появился человек. (Даже в стае волков или собак существует коммуникация, достаточная, чтобы всей стаей нападать на одного). И конечно же, информационные войны всегда способствовали началу обычных войн и их жестокости. И эта роль информационных войн непрерывно возрастала по мере совершенствования средств передачи информации и в наш век средств массовой информации, включая интернет, достигла такой степени, что стало возможным уничтожить противника, так сказать, не прикладая рук, т.е. без применения обычного оружия. Просто убедить его, что он никто и ничто и ему лучше покончить с собой, распуститься, устраниться, подчиниться и т.п. Кстати, именно такой характер носила победа Запада в холодной (чти информационной) войне с Советским Союзом, который после долгих лет этой войны самораспустился и лег под Запад без единого выстрела. Т.е. тут, конечно, сыграли свою роль и объективные обстоятельства в виде процессов, происходивших внутри советского общества, но и информационная война сыграла не меньшую роль. Тем более, что она влияла и на эти процессы.

Успешность информационной войны зависит, как сказано, от мощи средств передачи информации, но не только. Она зависит также от качества этой информации и от состояния аудитории, на которую она направлена. Информация воздействует на индивидуума и аудиторию по двум каналам: рациональному и эмоциональному. Личности с рациональным складом и аудитории с хорошей рациональной подготовкой, мало внушаемы эмоциональным зомбированием мозгов и внемлют преимущественно рациональным аргументам. Мощь СМИ, ведущих информационную атаку, здесь может играть свою роль только через массивную подачу фактов, из которых следуют нужные атакующим рациональные выводы, и сокрытия фактов, противоположного характера. И даже это приходится делать с осторожностью, маскируя под объективность подачи фактов: часть противоположных фактов приходится сообщать, но дозированно, сохраняя преимущество за нужными атакующим фактами. Аудитория со слабым рацио гораздо более внушаема с помощью примитивного повторения мантр о том, какие мы хорошие и какие гады там. Причем эти мантры не нуждаются ни в каком фактическом подтверждении и никакие, противоречащие этим мантрам факты, на такую аудиторию не действуют. Они отвергаются без малейшей попытки проверить их истинность.

Как сказано, информационная война может вестись против стран, политических партий и течений, и, наконец, против индивидуумов. В последнем случае эта война особенно эффективна и была таковой задолго до появления современных массовых СМИ. И сегодня информационная война, не требующая привлечения СМИ, распространена на бытовом уровне в виде сплетен между соседями и в коллективах, и в случае атаки стаи на одного "сильно умного", может быть эффективной вплоть до изгнания его из общества или даже доведения до самоубийства. Если же война против индивидуума ведется с применением СМИ, что сегодня сильно распространено в целях расправы с неугодными политиками, общественными деятелями, учеными и прочими творцами, то эффективность ее такова, что для устранения противника, включая физическое, совершенно не требуются средства уничтожения обычных войн. При том, что зачастую и эти средства, в виде покушений прямых, инсценированных аварий, отравлений насмерть и постепенных подтравливаний, дистанционного облучения и экономического давления, используются наряду с чисто информационной войной. Случаи информационных войн против индивидуума сегодня довольно часто становятся достоянием гласности особенно в западном мире благодаря наличию СМИ, принадлежащих разным партиям. Благодаря этому жертвы подобных атак могут иногда довольно долго сопротивляться и иногда даже побеждать. Хотя с другой стороны, это порождает атмосферу, в которой все в дерьме и хорошо себя в ней чувствуют именно всякие негодяи, которым эта атмосфера не мешает и даже помогает избегать заслуженного осуждения и наказания.

Такую атаку не только информационную, а с применением всего арсенала вышеупомянутых средств обычной войны, я испытываю на себе с тех пор как 40 лет назад написал и попытался издать (и был близок к успеху) свою первую философскую книгу "Неорационализм". (Почему эта книга вызвала такую атаку на меня, станет ясно из дальнейшего). Перепетии этой борьбы (за прошедшие 40 лет, несмотря на жестокие преследования, я смог издать не только упомянутую, но еще с десяток книг и много статей, принимал участие в различных международных философских конференциях, конгрессах и форумах, но каждый раз, когда был близок к широкому признанию моей философии, отбрасывался назад с помощью информационной войны) я описал в двух автобиографических книгах "Философия и действительность" (Bulletin d'EUROTALENT-FIDJIP, N 3-4, 2018; https://www.academia.edu/38339945/) и "Итог" (www.koob.ru) и ряде статей, но здесь, естественно, их пересказывать не буду. Приведу лишь пример из числа последних в качестве иллюстрации особо изощренных технологий информационной войны, достигнутых сегодня, особенно на Западе. В России и Украине информационные войны ведут, как правило, все еще по старинке грубовато.

В России и Украине меня просто повыбрасывали из многих площадок в интернете, где перед этим я "хорошо сидел", удалив бесследно все мои уже опубликованные там работы, как, например, с scitechlibrary.ru, или перекрыли мне к ним доступ для дальнейшего размещения моих работ, как на trinitas.ru. А вот на западном почтенном ресурсе academia.edu меня не выбрасывают и доступа мне не перекрывают. Зато периодически перекрывают доступ моим читателям и просто манипулируют со статистикой посещений, снижая ее на порядок, если не на порядки, что в свою очередь влияет на посещаемость. А мои обращения к руководству по этому поводу просто игнорируются. Таким образом добиться широкого признания моей философии мне и здесь не дают, но доказать наличие информационной войны здесь гораздо тяжелее, чем при грубом выбрасывании тебя с той или иной площадки в интернете, как в России и Украине.

Поскольку вред и опасность информационных войн для общества и человечества в целом очевидны, то возникает вопрос, можно ли ослабить их воздействие на общество и, если можно, то как? Из вышесказанного ясно, что это можно сделать, если поднять уровень рационального мышления населения в целом.

Если взглянуть на историю человечества в самом крупном масштабе, т.е. сравнить современного человека с питекантропом, то мы увидим колоссальный прогресс в этом отношении. Но если посмотреть более пристально и не на весь период существования человечества, а на отрезок с начала так называемого Нового Времени и по сей день, то картина получится не столь однозначной и радужной. Начало Нового Времени можно отождествить с появлением классического рационализма Декарта, Паскаля, Бекона в философии и механики Ньютона, олицетворяющей этот классический рационализм в науке. Принятие того и другого привело к колоссальному рывку не только в сфере техники и технологий, но и в уровне рационального мышления западного общества в целом. В частности, это поспособствовало наступлению благодатной эпохи Просвещения, рассеявшей в обществе многие предрассудки средневековья и обеспечившей необычайный рост культуры и расцвет всех искусств. Но после появления теории относительности Эйнштейна произошел кризис рационалистического мировоззрения в форме классического рационализма, поскольку эта теория опровергала некоторые положения этого рационализма, в частности утверждения, что наука никогда не меняет своих выводов. А теперь оказалось, что скорости складываются не по формуле Галилея, как это было принято в механике Ньютона, а по формуле Лоренца, и время в движущихся системах течет не одинаково, а зависит от относительной скорости этих систем. И поскольку это противоречие не получило правильного объяснения, то отринут был не только классический рационализм, но и рационалистическое мировоззрение как таковое и на смену ему в западном обществе пришел релятивизм в форме таких философских течений как экзистенциализм, пост позитивизм и другие, некоторые из которых, как экзистенциализм, уже вышли из моды, другие как пост позитивизм с его непререкаемым авторитетом Поппером продолжают господствовать в западной теории познания по се день. В результате на смену эпохе Просвещения на Западе пришли эпохи модернизма и пост модернизма с деградацией культуры, искусства и уровня понимания масс. Подробности этого процесса я описал во многих статьях и в нескольких книгах, в частности в "Философия и глобальный кризис" (Direct Media, 2016; https://www.academia.edu/35498108/).

Ситуацию можно исправить, только показав ошибочность построений релятивизаторов (особенно пост позитивистов, как наиболее мощной школы этого плана) и исправив ошибки классического рационализма, сохраняя при этом его достоинства. Что я и сделал в упомянутой моей первой книге "Неорационализм", во многих статьях, написанных после нее, и, наконец, в книге "Единый метод обоснования научных теорий". (Direct-Media, М. - Берлин, 2017; https://www.academia.edu/30443977/). Я показал, что, хотя наука и меняет свои понятия и выводы при переходе от одной фундаментальной теории к другой, как это имело место при переходе от Ньютона к Эйнштейну, но предсказания как старой теории, так и новой остаются истинными с заданной точностью и вероятностью в области их совместной применимости, при условии, что обе они обоснованы по единому методу обоснования. Это исправляет ошибки классического рационализма, сохраняя рационализм как таковой, и полностью противоречит выводам релятивизаторов, включая Поппера.

Почему это затронуло господ академических философов и вызвало информационную войну их против меня, понятно. Но к сожалению, моя философия затронула интересы не только академических философов, но и властных элит как западных стран, так и России с Украиной, и не только. Дело в том, что любая власть базирует себя на какой-нибудь идеологии, даже если эта идеология эклектична, нечетко сформулирована и не заявлена официально, как это имеет место в сегодняшней России. Должна ж она убеждать свой народ, что она действует правильно, а для этого нужно определить, что есть правильно, что есть хорошо и что есть плохо, а это уже идеология. Когда-то все это определяла религия и власть опиралась на авторитет Бога, но в Новое Время эту функцию перебрала на себя философия и опирающаяся на нее идеология. В эпоху классического рационализма на Западе это была опирающаяся на этот рационализм идеология буржуазных революций, а в Советском Союзе - марксизм, опирающийся на тот же классический рационализм, но с другими выводами из него. После того, как произошел кризис классического рационализма, советский проект рухнул вообще, а западный трансформировался в духе победившего релятивизма ("все относительно" и потому можно сношаться хоть с конем и т.п.) и стал называться либеральной демократией, неолиберализмом и т.п. В Украине сегодня практикуется смесь неолиберализма с допотопным национализмом, а в России - смесь неолиберализма с советским социализмом. Признание моего неорационализма с новой идеологией, начала которой я тоже предложил ("Современные идеологии". Bulletin CONCORDE ╧4,5 , 2019; https://www.academia.edu/39774111/) подрывает основания любой из этих властей. А оно им надо? Отсюда и жестокая информационная и неинформационная война, с которой я сталкиваюсь, и это причина по которой моя философия не получила до сих пор широкого признания, а информационные и обычные войны угрожают уже самому существованию человечества.