# Послесловие

Яков Задонский

ПОСЛЕСЛОВИЕ.


А теперь вернемся к самому началу нашего повествования. Были ли основания у членов Российской фашисткой партии "зачислить" Петра Аркадьевича Столыпина в свои ряды?


Необходимо к глубокому сожалению признать, что основания эти были не беспочвенны.


После выстрелов Богрова Столыпин прожил 4 дня. В это время его функции было определено исполнять Владимиру Николаевичу Коковцову. Либеральная пресса восприняла его назначение как конец столыпинского националистического курса, а партия националистов сильно обеспокоилась.


В Государственной думе третьего созыва, начавшей свою работу 1 ноября 2007 года заправляла Партия русских националистов, которую возглавлял Пётр Николаевич Балашов из древнего аристократического рода, крупнейший российский землевладелец.


Вот эти русские националисты во главе с Балашовым, взволнованные покушением на Столыпина, явились к Коковцову выразить ему свое недоверие. Они обвинили Коковцова, что он симпатизирует "элементам международного капитала и инородцам". На что Коковцов ответил: "Вашей политики угнетения инородцев я не разделяю и служить ей не могу... Оказывайте какое хотите покровительство русскому элементу, будем вместе возвышать его, но преследовать сегодня еврея, завтра армянина, потом поляка, финляндца... в этом нам не по пути".


А что так разволновались русские националисты? Потому что П.А. Столыпин поддерживал подобные организации (в том числе и прежде всего черносотенный монархический "Союз русского народа") не просто добрым словом, но и вполне ощутимыми финансовыми вливаниями из казны.


Единого, достаточно компактного, принятого всеми определения фашизма не существует.


Если под фашизмом понимать "обобщённое название крайне правых политических движений и идеологий, проповедующих форму правления диктаторского типа, характерными признаками которых называют милитаристский национализм (в широком понимании), антилиберализм, реваншизм и вождизм", то да, несомненно Столыпин был фашистом.


А ему ли принадлежит первенство, не имеет значения.


А есть ли хоть один положительный итог реформаторской активности Столыпина?


Боюсь огорчить очарованных его личностью читателей, но такого итога назвать не могу. Если не считать таковым октябрьский переворот, в фундамент которого Столыпин заложил если не главный, краеугольный камень, то, все же, довольно внушительный кирпич.